Сталин: тайны власти

Эта программа предусматривает точное выполнение потсдамских решений по германскому вопросу, мирное урегулирование с Японией, расширение торгово-экономических связей между странами». Тем самым всего шестью словами — «точное выполнение потсдамских решений по германскому вопросу», скорее всего, не замеченных Сталиным, он перечеркнул утверждение последнего, что с созданием ГДР проблема Германии закрыта.

Разумеется, Маленков остановился и на внутриполитических вопросах, посвятив им, правда, всего один из трех разделов, но и в них он остался самим собой.

Отметил успешное выполнение послевоенного пятилетнего плана, положительные якобы сдвиги в строительстве, в сельском хозяйстве, рост промышленного производства, однако завершил мажорное описание сделанного прямо обратным, недвусмысленным намеком на то, что все далеко не так благополучно по вине руководящих, как это можно было понять из контекста, кадров:

Примечательным для доклада стало и еще одно. Маленков, мимоходом упомянув состоявшийся в Будапеште процесс над Ласло Райком, обвиненным в «троцкизме» и «связях с американской разведкой», приоткрыл завесу над тем, что должно было произойти в самом скором времени на третьем, и последнем, совещании Информбюро: окончательное размежевание не только в Германии — с США, Великобританией и Францией, но и внутри Восточного блока — полное и бесповоротное отторжение от него Югославии.

Несомненно, роковую роль в переоценке отношения Кремля к Ракоши и обострении до предела конфликта с югославским руководством сыграл прежде всего М.А. Суслов. Ему следовало понимать, что в случае отстранения венгерского лидера придется отвечать за происшедшее, ибо именно он в силу занимаемого положения и обязан был следить за делами в восточноевропейских странах, контролировать работу их компартий, в том числе и ВПТ.

А потому, как можно с уверенностью предположить, спасая лично себя, отстаивая свое место во властных структурах, Суслов поторопился использовать свои знания о той неприязни, которую испытывал Сталин в последнее время к Тито. Кроме того, оказавшись тогда во главе Агитпропа, он более других нуждался — для усиления действенности, но только в его понимании, пропаганды — в новом жупеле, в нестандартном, ярком, предельно понятном для всех образе внешнего врага. Врага, по которому можно было бы безбоязненно, не думая о последствиях для страны, постоянно наносить сильные удары, бившие бы также, но лишь косвенно, по США, по всему западному блоку. Весьма возможно, все это и обусловило, что именно Суслов оказался единственным делегатом ВКП(б), если не считать П.Ф. Юдина, тогда постоянного сотрудника Информбюро, на будапештском совещании.