Сталин: тайны власти

Именно потому Москва ни в коем случае не желала лишиться тех политических и экономических преимуществ, которыми она располагала там еще с 1934 г.

Принципиально меняться положение в Синьцзяне стало весной 1943 г. Советское руководство в преддверии уже близкого окончания Второй мировой войны попыталось сохранить там свое политическое присутствие, обеспечить безопасность данного участка границы, прикрыть от маловероятной, но все же угрозы для советской Средней Азии. 4 мая ПБ отказалось от прежней ориентации в этом регионе и сделало ставку на национальный фактор, решило использовать давнее стремление к автономии народов, населявших провинцию и составлявших в ней абсолютное большинство, — уйгуров, казахов, дунган, ко всему прочему мусульман.

Поручило Маленкову сделать все необходимое, дабы «оказать поддержку некитайскому населению Синьцзяна», помочь ему создать автономию с дружественным СССР органом власти — Национально-политическим советом.

Опорной базой возобновившегося сепаратистского движения стали три северных округа провинции — Илийский, Торбагатайский и Алтайский, прилегавших к границе СССР. По мере расширения зоны восстания Советский Союз усиливал свою негласную поддержку и прямую помощь, однако национальное правительство Китая сумело к тому времени собрать силы и бросило их на подавление движения.

И все же Москва не изменила своей линии. 22 июня 1945 г. ПБ приняло еще одно постановление о поддержке повстанцев, оборонявших провинцию от подошедших чанкайшистских сил, «оружием и людьми», а организацию такой помощи на этот раз возложило на Н.А. Булганина, заместителя наркома обороны СССР.

Советско-китайский договор от 14 августа предусматривал соблюдение Кремлем полного нейтралитета в продолжавшемся в Синьцзяне междоусобном конфликте, который национальное правительство рассматривало как внутреннее дело самого Китая.

И вот теперь узкому руководству предстояло решить, как же поступать дальше: отступить, бросив на произвол судьбы возникшую не без его участия Восточно-Туркестанскую республику, или все же поддержать ее, несмотря ни на что. 15 сентября ПБ выбрало третий путь, срединный. Он предусматривал необходимость каким-нибудь способом примирить враждующие стороны для сохранения прежнего влияния Москвы в регионе, взять на себя роль арбитра, добившись для Синьцзяна статуса автономии при своем негласном фактическом протекторате. Именно на таком соглашении, в конце концов, и удалось настоять, но чуть позже—в январе 1946 г.

В марте 1945 г., до появления обнадеживающего пункта потсдамского протокола, Молотов пошел на отчаянный шаг. Он заявил, что советская сторона в одностороннем порядке не продлит договор СССР с Турцией о дружбе и нейтралитете, заключенный на 20 лет в декабре 1925 г.