Спускаясь к тебе

Я привстаю, опираясь на локоть, и смотрю на Кэша:

– Что ты имеешь в виду?

Он смущен, но через пару секунд отвечает:

– Моя мать погибла при взрыве на яхте, который должен был уничтожить всю мою семью. Отец осужден за ее убийство. Мы с братом очень… разные. Так что огонь во многих смыслах забрал мою семью. Мой дом. И я остался один.

Вспоминаю, как Нэш рассказывал мне о своем отце, который сидит в тюрьме за убийство. У нас больше не было возможности поговорить об этом, и я не знала, что его мать погибла и вина пала на отца.

Конечно, мне хочется знать больше. У меня тысяча вопросов, но я не стану торопить события.

– Ты не хочешь… поговорить об этом?

Кэш отвечает улыбкой – вежливой и печальной:

– Не очень. Если ты не против. Не будем портить день, который начался так замечательно. – Улыбка становится широкой, когда Кэш тянет руки вниз и обхватывает мои ягодицы. Чувствую, как его конец твердеет и упирается мне в живот; половиной тела я лежу на Кэше.

Я тоже расплываюсь в улыбке:

– Придется тебе поохладить свой пыл. Отец скоро проснется, а я не упоминала, что он метко стреляет из пистолета.

– В таком случае, может, лучше позавтракаем?

– Мудрое решение, мой отважный герой.

– Не смейся. Какая тебе будет от меня польза, если твой отец отстрелит мне хрен?

Я ничего не говорю, только улыбаюсь. Но внутри у меня все замирает. Я уже думаю о том, что у Кэша очень много достоинств, кроме умения проявить себя под одеялом. Он обаятельный и остроумный, обходительный и страстный, умный и изобретательный. В нем масса восхитительных качеств, которые не имеют ничего общего с доблестью в спальне.

И в общественной уборной. И в душевой.

От этих мыслей у меня вдруг стало легко на душе.

Кэш по-тихому пробирается в свою комнату, а я иду под душ. Опять. На этот раз мне действительно необходимо помыться.

Я все время улыбаюсь. На моем теле нет ни одного места, не помеченного Кэшем. Намыливаюсь, тру себя мочалкой и отдаюсь этому, бесспорно приятному, чувству. По крайней мере, в данный момент.

Реальность вновь грозит вторжением в идиллию. И я снова отметаю ее. Безжалостно. Неутомимо. Я буду разбираться с этим в понедельник. А на выходные беру тайм-аут – передышку от мудрствований, рассуждений о последствиях и звучащей в голове разноголосицы. Эти выходные я посвящаю нам с Кэшем и нашей безумной страсти.

Облачившись в джинсы с обрезанными штанинами, типа шорты, и футболку с надписью «Мальчики лучше книг», спускаюсь по лестнице. Сцена, которую я застаю, меня слегка удивляет.

Отец сидит за кухонным столом, положив загипсованную ногу на соседний стул; за спиной у него стоят прислоненные к стенке костыли. Побриться он сегодня явно не успел – на щеках отросла щетина. Но это мелочи.