0
0– Да, тебя никто не дурачил.
Она покусывает губы, не открывая рта, – переваривает новости. Не думаю, что она догадывается, насколько сексуальна и обворожительна.
Волнение улеглось, девушка набирает в грудь воздуха и задает вопрос:
– Могу я начать все сначала?
На ее губах тут же появляется ослепительная улыбка. Красотка выставляет вперед руку, говоря:
– Ты, должно быть, Нэш, парень Мариссы. Я Оливия, немного туповатая кузина Мариссы.
– Приятно познакомиться, Оливия, немного туповатая кузина Мариссы.
«Сомневаюсь, что в тебе есть хоть что-то туповатое».
Девушка удовлетворенно кивает, поворачивается и идет за кофейником. Что мне остается, чтобы не следить за ней, – уставиться на сидящую передо мной прекрасную блондинку. Глядя на Мариссу, я всегда видел перед собой элегантную, статную, роскошную женщину. Но сегодня утром обнаруживаю, что мне хочется, чтобы она была милой, растрепанной, огненной брюнеткой.
Вот черт! Это плохо!
– О мой бог! Этого не может быть! Ты серьезно? – бормочет Шоуни, жуя свадебный торт.
Крошки вылетают у нее изо рта, и это меня смешит. Пойти с Шоуни пробовать свадебные торты – отличное развлечение, лучше только моя роль на девичнике.
– Хотела бы я, чтобы это была шутка, но нет. Это было ужасно! – Я чувствую, как лицо вспыхивает от пережитого стыда при одном упоминании об истории с Нэшем.
– Хорошо, что это был брат, а не тот, с кем ты откровенно заигрывала.
Я шлепаю Шоуни по руке:
– Я не заигрывала с ним откровенно!
– Даже не пытайся мне врать, глупая девчонка. Я слишком хорошо тебя знаю. У него есть все, что должно быть у плохого парня. Удивляюсь, как это ты не обхватила его ногами, не впилась в него губами и не обернулась вокруг него всем телом прямо там и тогда.
– Боже, Шоуни, ты говоришь обо мне, как о шлюхе.
– О шлюхе? Правда? – Она смотрит на меня скептически.
Мы обе прыскаем со смеху. Видя на зубах Шоуни красную помадку с торта, я начинаю хохотать во все горло.
– Замолчи. Это плохое слово, – объясняю я, подражая своей матери.
Она была образцом чопорной добропорядочности. Словам «шлюха» и «потаскуха» не было места в ее словарном запасе. А вот словам «разведенка» и «брошенная» место нашлось.
– Даже не намекай на нее. Психану! – говорит Шоуни.
– Знаешь, это правда страшно. Ты сейчас говоришь, а у тебя зубы такие, будто ты только что съела чью-то печень. – Пищевой краситель выглядит как свежая кровь.
Мы обе смеемся, модно одетая продавщица неодобрительно косится на нас.
– Ты лучше замолчи. Уверена, быть выброшенной из магазина свадебных тортов за месяц до свадьбы – это к несчастью.
Шоуни кротко улыбается продавщице и говорит мне, едва шевеля губами:
– Если бы у тебя был кусочек угля, мы бы нагнули ее, засунули ей в задницу и через пару дней достали бы оттуда большущий алмаз.
