Совсем не ангел

Я, словно находясь в замедленной съемке, обернулась и увидела своего волка, который, словно умертвие, медленно перебирая босыми ногами, шел сам не зная куда.

Его красиво очерченные губы были крепко сжаты, а безжизненный взгляд устремлен прямо перед собой. Из всей одежды на нем были лишь джинсы, низко сидящие на бедрах, в которых я последний раз видела его лежащего в луже крови. Сейчас на них не было и пятнышка.

Рванув к нему не разбирая дороги, я одной рукой продолжала удерживать Еву, а второй обняла Ангела за шею, пытаясь обратить на себя его внимание, но все усилия были тщетны.

Он смотрел строго вперед и, казалось, не замечал нашего с малышкой присутствия.

— Папаська, ето я, Ева, — девочка проводила руками по его лицу, но реакции не было.

— Ангел, у нас всего пятнадцать минут, прошу, пойдем с нами, — Мара предупредила, что я не могу использовать силу или тянуть его к выходу, иначе весь наш труд будет напрасным, но на волка мои слова не действовали, и это приводило меня в неистовое отчаяние.

Он смотрел сквозь меня, застывшим, почти мертвым взглядом. Разум кричал, что не он это, не мой Ангел, не может им быть, а сердце тянулось к нему, умоляя помочь ему вспомнить.

Сдерживать слезы уже не было никаких сил. Они текли по щекам, а я не вытирала, боясь потерять драгоценные минуты.

— Родной мой, любимый. Прошу, вспомни нас. Я твоя жена Есения, твой лисенок. Три года назад ты сделал мне предложение и говорил, как сильно меня любишь. Я плакала, прямо как сейчас, а ты губами стирал каждую слезинку и обещал всю жизнь заботиться обо мне. Прошу, услышь меня, милый. Вернись, ты больше всего на свете нам сейчас нужен, — голос сорвался на хрип, а у малышки задрожала нижняя губа. Еще секунда и разразится громким плачем, не понимая, что произошло с ее «папочкой» и почему он ей не отвечает.

Ангел слегка нахмурился, будто пытался что-то вспомнить, но у него не получалось, и его взгляд оставался все таким же безжизненным. А минуты все шли.

Восемнадцать…девятнадцать.

Понимая, что у нас нет больше времени, я безумно хотела остаться с ним и уйти туда, откуда нет возврата, лишь бы не возвращаться в тот мир, где не было его, и где меня ждали бы только горе и слезы, но со мной была моя малышка, которую я обязана была вытащить отсюда. А значит… пришла пора прощаться.

Продолжая удерживать Еву, я приблизила к Ангелу свое лицо. Последний поцелуй, это все что нам осталось.

Мои соленые от слез губы скользнули по его холодным губам, и словно гром над головами разразился. В груди разлилось живительное тепло, которое принялось залечивать разорванные нити, что объединяли наши с мужем души.

— Есения, — растеряно произнес он, и не дав мне отстраниться, притянул меня к себе и смял мой рот жадным болезненным поцелуем.