2
0– Вали обратно развлекаться к своим рин! Понял? А ко мне больше никогда не прикасайся, тебе брат все равно запретил! – Скинув мужские руки, не оглядываясь на иссаэра, я накинула халат и отправилась в ванную приводить себя в порядок. Опять мутило, настроение было ужасным, хотелось разреветься, потому что меня никто не любит. Здравствуйте, все «прелести» беременности.
Проделав утренние процедуры, я вернулась в спальню. Кинув на хмурого, ничего не понимающего, растрепанного блондина, сидящего на кровати, косой взгляд, прошла в другую комнату. Подцепив с заставленного всякими яствами стола бокал с красным напитком, уселась в кресло, поджав под себя ноги, и стала пить сладко-кислую жидкость маленькими глотками, жалея, что это не горячий кофе. Обдумывая мысль, как мне жить дальше, и вообще… Кажется, я кого-то начала ревновать, и осознание этого бесило меня еще больше! Наверняка всю ночь кувыркался с какой-нибудь малыш-ш-шкой! Ведь в доме ниида столько красивых женщин! Свободных и доступных!
От одной только мысли, что иссаэр обнимал другую, целовал ее, ласкал, прикусывал шею, как мне, касался чужой женской груди, входил в ее плоть, мне становилось плохо… Черт!!! Что ж так хреново-то, а?
Зашвырнула бокал и уткнулась лбом в колени. Нужно успокоиться. Мне никто ничего не должен. Сама с его братом сплю. Да… И не реветь! Это все гормоны…
– Объяснить ничего не хочешь? – Мягкий голос и сильные ладони, заставляющие меня разжаться. – Что произошло? – Подхватив на руки, иссаэр сел в кресло вместе со мной.
– Ничего. – Спрятала лицо на его груди, вцепившись в рубашку. – С кем ты сегодня ночь провел?
Мой голос был глух. Знаю, я клялась самой себе не доставать иссаэра вниманием, но мне было важно услышать ответ на свой вопрос. Чтобы понять…
– Тебя это так волнует? – Усмешка и пальцы, зарывшиеся мне в волосы, начавшие массировать голову, шею, спину…
– Ты не ответил. – Я скинула мужскую руку с колена, начинающую скользить вверх по ноге.
– С хорошо обученной рин, выполняющей все мои желания и прихоти. – Рука вернулась, став более настойчивой. – Давно у меня таких женщин не было, а какой у нее аромат! М-м-м… – Воркующе-чарующий голос, вызывающий озноб в теле и глухую боль в сердце.
– Понятно… – Мое тело задеревенело, перестав что-либо чувствовать. Только отвращение. – Отпусти… – прошептала еле слышно и попыталась отстраниться.
– Лена, посмотри на меня! – Приказ.
Голову вздернули вверх за подбородок. В сиреневых глазах интерес и странная веселость, а на лице довольная ухмылка, которую очень захотелось стереть. Сволочь белобрысая! Еще и забавляется!
– Да пошел ты! – Я стала вырываться, чувствуя, как внутри рождается злость и обида.
