7
0Через несколько минут вся эта орава боевиков, жаждущая расправы над гяурами, будет здесь, на элеваторе… и тогда уже будут востребованы отнюдь не снайперские навыки…
– Денис! Прицел… с рассеиванием по фронту… всю ленту – огонь!
Понимая свою наступившую бесполезность как управленца, Паша бросился на каремат, где стояла его винтовка. Времени на правильную и удобную изготовку уже не было, на выцеливание точки попадания – тоже. Поэтому, как только первая движущаяся фигура нарисовалась в прицеле, Шабалин подвел метку по центру корпуса и утопил спуск.
Бегущий человек упал, словно запнувшись, и Паша тут же повел стволом дальше, ища следующую цель.
Боковым зрением, хотя нет, наверное, даже не зрением, а каким-то шестым чувством, Паша почувствовал, как Денис, оставив пустой АГС, примостился над мешком с песком со снайперской винтовкой, воя от злости и ярости из-за теряемого драгоценного времени, необходимого для включения ночного прицела.
Второго боевика Паша тоже снял на бегу, третий стоял с гранатометом на плече, выстрел – и он тоже завалился на землю.
– А! Твари, – заорал Шабалин. – Получайте!
В прицеле оказалось сразу двое, и Паша выстрелил в середину двойной фигуры – кого-то, да свалит снайперская пуля.
– Где? – Паша уже не контролировал свои крики, словно сознание, отвечающее за голосовые связки, ушло куда-то в сторону, отделилось от той части разума, которая сейчас занималась выживанием – уничтожением врага. – Кто еще?
До врага было уже не более двухсот метров. Затвор застыл в заднем положении, и Шабалин на нервах даже пару раз надавил спуск, удивляясь, почему цель не падает.
В поле снова начались разрывы снарядов, но они гремели где-то в стороне, не принося вреда тем, кто наступал на участке, находящемся в поле зрения Шабалина. Паша снова и снова находил цели и делал точный выстрел, который заставлял бегущего человека падать.
– Так вам, твари! – орал старший лейтенант, чувствуя, как безумный страх, прежде зовущий к бегству, заменяется чем-то другим, ранее не испытанным.
– Да сколько вас тут будет!
Паша, подстрелив очередного, увидел, как он беспомощно упал, свернувшись в позу эмбриона от нестерпимой внезапной боли.
Это было как щелчок в голове.
Раз, и Шабалину стало совершенно безразлично – умрет он сейчас или не умрет, а вот уничтожение врага приобрело какой-то иной смысл.
