4
0– Тогда нам интересно знать ваше мнение, герр оберст, в отношении чести ваших офицеров, которые насиловали девушек?
Пашутин сначала произнес свой вопрос на русском языке, потом перевел его на немецкий язык.
– Это не вам и не мне решать, а имперскому суду! – последовал сухой ответ.
– Я здесь суд, полковник! Михаил Антонович!
Пашутин достал из кармана люгер, аккуратно положил его на пол и толчком ноги отправил к немцам. Оружие скользнуло по лакированному дубовому паркету и остановилось, стукнувшись о сапог капитана. Мелентьев обвел тяжелым взглядом немецких офицеров и сказал:
– Это ваш шанс с честью уйти из жизни!
– Это ваш шанс с честью уйти из жизни, – продублировал его слова по-немецки прапорщик.
Немцы громко, чуть ли не все разом, зашумели. В их лицах, глазах, голосах был неприкрытый страх. Никто из них не хотел умирать. Неожиданно сделал шаг вперед капитан, хорошо говоривший по-русски. В его глазах была непримиримость, ненависть и еще презрение.
– Перед тем, как вы совершите непоправимую ошибку, хочу вам сказать, что если наши офицеры и совершили оплошность, но не такую, за которую платят смертью, – он сделал паузу. – Мы готовы заплатить за понесенный вами ущерб. Озвучьте сумму компенсации.
Мне захотелось его убить. Взять и пустить ему пулю между глаз.
– Вы… Вы мерзавец! Подлец! – поручик еле сдерживался, чтобы не нажать на курок.
Я уже знал, что последует за этим, и быстро вмешался:
– Ты, крыса в погонах! Михаил Антонович, быстро переводи! Хочешь умереть, так я тебе, немецкая сволочь, сейчас это устрою! Тебе куда вбить пулю? В правый или в левый глаз?! Не хотите выбирать, пусть будет правый!
Немцы в гробовом молчании слушали мои оскорбления, при этом искоса поглядывая на побледневшего от гнева капитана.
– Вы оскорбили меня и ответите за это! Но прежде я хочу знать, кто вы?!
– Дворянин и поручик в отставке! Этого достаточно?!
– Я вызываю вас на дуэль, поручик!
– Извольте! Здесь и сейчас! Оружие лежит у вас под ногами!
Спустя несколько минут мы уже стояли на позиции. Прозвучал отсчет, и я нажал на спуск, как видно, чуть быстрее, чем мой противник. Капитан упал на спину, и все увидели на его лице черный провал вместо правого глаза. На лицах некоторых из них проступил откровенный ужас.
– Кто первый? – подтолкнул офицеров к действию Пашутин сначала по-русски, а затем перевел на немецкий язык.
Его вопрос вызвал новый взрыв криков:
– Нет! Мы здесь ни при чем! Нас не за что убивать! – они кричали это по-немецки, но смысл их слов легко читался и без перевода на искаженных страхом лицах.
«Похоже, до них дошло, что с ними не шутят».
В следующее мгновение офицеры уланского полка получили новое подтверждение тому, во что им так не хотелось верить.
