В это время в комнату вошла одна из служанок, сообщив, что меня желает видеть молодой джентльмен. Он приехал издалека и для здешних мест —. «Иностранец» — так назвала его служанка, но это определение относилось у нее ко всем, кто не был уроженцем Корнуолла.
Джейк сказал, что он сходит и все узнает. Прошло, должно быть, минут десять, и он вошел в мою комнату с каким-то человеком. Джейк подвел его поближе и посадил в кресло.
— Это мистер Том Феллоуз, — представил он незнакомца. — Он хочет рассказать тебе нечто важное!
— Мистер Том Феллоуз? — переспросила я, внимательно разглядывая молодого человека, лицо которого было мне смутно знакомо.
— Вы, леди Кадорсон, должно быть, удивлены. Я приношу свои извинения, что вторгся к вам в столь неподходящий момент, однако у меня дело чрезвычайной важности: я должен выполнить последнюю волю умершего!
И тут я припомнила имя: Феллоуза повесили за участие в ноттингемских беспорядках!
— Я вижу, вы не припоминаете меня? Когда-то мы встречались на фабрике мистера Баррингтона. Я был там вместе с отцом, охранявшим машины.
Я сразу же вспомнила этот врезавшийся в мою память день.
— Я помню, — сказала я.
— Вы знали моего брата. Он нанялся к вам на работу и называл себя Тоби Манн…
— Да, он был моим старшим братом! После смерти вашего мужа он вернулся домой, в Ноттингем…
— Но его звали не Феллоуз?
— Он сменил фамилию, потому что она слишком известна! Вернувшись, Тоби стал опять работать садовником: он прекрасно разбирался в деревьях. Потом произошел несчастный случай, и он тяжело пострадал.
— А в чем… он признался?
— Позвольте объяснить вам! Нашего отца повесили, а Тоби обожал его, он готов был слушать его часами. Наш отец по натуре был лидером. Он умел обратиться к людям и сплотить их.
— Так он был одним из руководителей луддитов?
— Нет, он поникал, что разбивать машины глупо. Отец говорил, что усовершенствование производства неизбежно, однако в тот день он присоединился к бунтовщикам из-за солидарности: он ведь работал вместе с ними.










