2
0— Я был обременен этим долгом совершенно неожиданно, и, как ни странно, не имея желания делать этого!
— Перестань молоть чепуху!
— Правда, сэр! Я зашел в клуб, меня убедили присесть на минутку, и, не успев понять, что происходит, я уже потерял пятьсот фунтов.
— Ты считаешь, я с тобой шучу?
— Разве я не предупреждал тебя, что не потерплю у себя азартных игроков?
— Говорили, и много раз.
— А ты умышленно бросил мне вызов?
— Ни о каком вызове у меня и мысли не было! — Отец хотел дать ему пощечину, но Джонатан изящным движением сумел уклониться от нее.
— Я могу лишь признать это обвинение справедливым, — продолжил он, — и добавить, что такое больше никогда не случится!
Дверь распахнулась, и появилась Тамариск.
— Что тебе нужно? — воскликнула я.
— Убери отсюда ребенка! — велел отец.
— Вы не должны ругать Джонатана! — закричала Тамариск. Она подбежала к отцу и повисла у него на руке. — Это я во всем виновата! Это я играла! Я проиграла много денег! Я проиграла пятьсот фунтов, и я собираюсь продать Эндерби и заплатить деньги!
Она молола такую чепуху, что у отца даже гнев пропал.
— Девочка сошла с ума? — спросил он.
— Конечно, это было сумасшествие, — согласилась Тамариск, — это была азартная лихорадка! Ты ее подхватываешь — и все… ты уже сумасшедший! Ты проигрываешь, повышаешь ставки, опять проигрываешь, говоришь, что еще повышаешь… говоришь, что я пойду на пятьсот фунтов…
Она была столь прелестна в этой обворожительной наивности и решимости спасти Джонатана, что в этот момент я готова была полюбить ее.
Джонатан нежно глядел на нее: я понимала, что он чувствовал. Эта взбалмошная девчонка была способна на настоящую любовь.
— Ты несешь чепуху, детка!
— Нет, нет! Это правда! Я там была!
— Когда проиграла деньги!
Отец взял ее за плечи и взглянул в лицо.
— Это не ложь! Это правда! Джонатан просто притворяется, чтобы выручить меня!
— Как притворяешься ты, чтобы спасти его?
— Вы пожалеете, если выгоните его!
— Ты хочешь сказать, — начал отец, и я заметила, как его губы начинают кривиться.
