0
0На что надеялись сыщик и близкие Оли? Только на чудо…
Никита, как всегда, по вечерам включал телевизор, но смотрел мимо экрана – на столик, где стояли фотографии Оли. Однажды он в полной панике убрал их и спрятал в тумбочку. Но одиночество так страшно сжало душу, что он поставил все на место. Он смотрит на нее, она ему что-то рассказывает. Так переживал свои вечера и ночи Никита. Вспоминал. Как тогда вовремя появился этот сыщик, нанятый отцом Оли, и установил, что тело, которое они собирались хоронить, – вовсе не она! Что за чертовщина тогда происходила? Надю действительно обманули, или… Нет, в такие игры не играют. Кстати, она не появлялась очень давно, даже не звонила. Опекает кого-то другого? А если с ней тоже что-то случилось? Он набрал номер.
– Ты? – спросил ее голос, лишенный эмоций и красок. – Помнишь еще меня?
– А как ты думала? Ты что исчезла?
– Нет. Говорю: лежу. Встать не могу. Силы пропали.
– Как будто ты не знаешь. Ты же, наверное, думаешь, что я сознательно хотела какой-то труп вместо твоей Оли похоронить. Я после этого жить не могу. Мне не нужно жить, если ты мне не веришь.
– Да с чего ты взяла! Установили, что это ошибка. Как ты одна за это взялась, да еще сыщик каким-то жуликом оказался.
– Он не жулик. Просто его убили. Я думала, я справлюсь.
– Господи, надо было сказать! Да я и так тебе верю. Кому же мне верить, как не тебе? Ты меня с того света вытащила.
– Да ладно, – устало сказала Надя. – Я как раз целыми днями думаю: может, там не так плохо, на том свете? Хуже, чем мне сейчас, уж точно не будет. Я тебя потеряла.
– Что ты говоришь такое? Да вот он я! Звоню тебе. Хочешь, приеду?
– Раньше сказала бы: лучше я сама. А сейчас лежу, как доска неструганная.
– Скажи адрес, подъеду. Может, помогу.
– Ладно, если хочешь… Через сорок минут за тобой машина придет. Водитель позвонит от подъезда.
– Да неудобно как-то.
– Неудобно из-за чужих мужиков помирать. И еще трупы чужие разглядывать. Все остальное – нормально.
Когда Никита приехал в особняк Нади, в гостиной его встретила Стелла. Он вежливо поздоровался, а она обомлела от его красоты. Кажется, что-то проясняется… Никиту провели в комнату Нади. Она лежала на большой кровати – такая худая, скорбная и неухоженная, что все в ее внешности стало нелепым. Слишком большие руки, оттопыренные уши, крупный, обвисший нос. Никита не нашел, что сказать.
– Очень страшная? – с улыбкой спросила Надя. – Только не ври. Ты ж у нас от честности светишься.
– Я скажу тебе, как ты мне говорила: думай только о себе, ешь и заново учись двигаться.
– Спасибо, дорогой, – почти насмешливо сказала Надя, но подбородок у нее задрожал, и через минуту она уже заливалась слезами, целуя руки Никите, который пытался поправить под ней подушку.
Оля кричала.
