Скажи мне «да». Возвращение

Бессмертного года обходили стороной так давно, что он, наверное, и сам не знал, сколько уже живёт. Время не оставляло на Покровителе ни единого следа, ни одной морщинки.

— Я давно тебя жду, — негромко произнёс он, глядя только на Триинэ, и протянул ей руку. — Идём.

У Снежинки мелькнула мысль, как ему не холодно в одной тонкой рубашке насыщенного бордового цвета и штанах, но потом она напомнила себе, что Эзор — не совсем человек. Она оглянулась на друзей — её одну пригласили, или другим тоже можно войти?..

— Они тоже, — обронил Покровитель, даже не посмотрев на остальных.

Отряд переступил порог большого зала, из которого вглубь Обители вело множество арок-входов. Пол украшала большая мозаика из полудрагоценных и драгоценных камней. И воздух, несмотря на отсутствие стёкол в окнах, в Обители был тёплым. Трин расстегнула куртку и скинула капюшон, сразу стало жарко в зимней одежде. Эзор развернулся и направился к одной из арок, Трин и остальные поспешили за ним, но тут неожиданно в зале появился ещё один незнакомый мужчина. Выше Покровителя Реффердов, с грубоватым, обветренным лицом, прямым взглядом, в рубашке и кожаной безрукавке, поверх которой шла перевязь с мечом, бессмертный производил грозное впечатление.

— Эзор! — окликнул он, и Покровитель Реффердов остановился, оглянулся с лёгким удивлением. — Они не все к тебе.

— Хильдин? — Эзор склонил голову к плечу.

Покровитель Мерхилдов посмотрел на Альши и кивнул.

— Пойдём. Встретитесь здесь, — отрывисто произнёс бессмертный и развернулся.

Ластон быстро улыбнулся друзьям, крепко сжал ладонь Лайне и поспешил за Хильдином. Нель, Сол и Трин продложили путь с Эзором. Внутри Обитель тоже поражала изяществом отделки, лепниной, резьбой, хотя в тех покоях и залах, мимо которых их вёл бессмертный, было на удивление пусто. Никакой мебели, только стены, пол и потолок. Наверное, здешние обитатели не видели смысла тратить силы на лишнее украшение комнат, в которых никто не жил. И навстречу им больше никто не попался из остальных бессмертных.

Эзор привёл их в очередной большой зал, в котором в отличие от предыдущих стояло большое, в два человеческих роста, зеркало в золочёной раме, и напротив него кресло. Остановился, скрестив руки на груди, окинул снова оробевшую Триинэ внимательным взглядом.

— Я знаю твою историю, — негромко произнёс он. — И надолго вас не задержу, у меня тоже дела есть, — на мгновение во взгляде Эзора мелькнул странный огонёк, и лицо стало отсутствующим. — Я не буду ничего требовать от тебя, Триинэ, в качестве искупления, по пути сюда ты достаточно пережила. Помнишь слова клятвы?

Трин кивнула, чувствуя, как волнение щекочет изнутри мягкими усиками. Конечно, она помнила, пусть посвящение и было несколько лет назад.