Скажи мне «да». Возвращение

Пока выходило обратное, Эзор заставлял Шаино вновь чувствовать себя… человеком?

Бессмертная решила отвлечься и посмотреть, где Ингор, и направилась в Зал Наблюдений. Хотя, признаться, с некоторых пор она утратила большую часть интереса к этой истории, ведь от неё уже мало что зависело. Она ничем не могла помочь Огненному Лэйру, Эзор закрыл от неё своих. Да, беспокоило то, что извечный оппонент может выиграть, однако… Шаино надеялась, она сможет выкрутиться и уговорить Покровителя Реффердов оставить этот спор. Женщина переступила порог Зала, подошла к зеркалу и повела рукой, бросив рассеянный взгляд. Ничего интересного: дорога, одинокий путник — наверняка, Ингор едет к перевалу. Шаино немного раздражённо вздохнула и отвернулась от потускневшего зеркала. Прошлась по залу, залитому розовато-оранжевым закатным светом — смутная, безотчётная тревога не давала покоя. Возвращаться к себе Шаино не торопилась, впервые за очень долгое время собственные апартаменты тяготили, казались клеткой. Чего ей не хватало, почему душу будоражили странные, давно забытые эмоции?

А потом тонкого слуха Покровительницы Лэйров коснулась едва слышная мелодия. Лёгкая, плавная, она окутывала сознание золотистым туманом, оставляла еле заметный мятный привкус на языке, вызывала непонятное щемящее чувство в груди. В Обители никогда не звучала музыка, разве только в покоях Шаино и по её желанию. Так откуда сейчас взялись чарующие звуки, звавшие за собой? Бессмертная не заметила, как ноги сами понесли её навстречу источнику, и очнулась только когда оказалась на пороге… покоев Эзора? Женщина моргнула и с недоумением уставилась на Покровителя Реффердов, развалившегося на низеньком диванчике и перебиравшего струны причудливого инструмента, отдалённо похожего на гитару. А он смотрел на неё, чуть прищурив непроницаемые синие глаза, и из-под пальцев продолжала литься нежная, завораживающая мелодия.

— Ты играешь? — вырвалось у Шаино с неподдельным удивлением, а сердце отчего-то сжалось в непонятном предчувствии.

— А ты танцуешь, — негромким, спокойным голосом ответил Эзор и отложил инструмент.

Бессмертная невольно отступила на шаг — что-то такое сквозило в его облике, слишком властное и решительное, чего раньше она не замечала, — но спина женщины упёрлась в закрытую дверь. Шаино нахмурилась и скрестила руки на груди, смерив Эзора взглядом. Она надеялась, равнодушным.

— К чему всё это? — обронила женщина, невольно отметив, что простая одежда — штаны и белая рубашка — очень даже идут ему.

— Что именно? — Эзор остановился почти вплотную к ней, засунув руки в карманы.