7
0— Скажи, Никита Матвеевич, какие у тебя соображения, почему ратники расправились с Голдовским? Чем он им помешал? По нашим сведениям, они пасли его еще с Североеланска…
— Наверняка из-за книг, что у бабок исчезли, — с неохотой произнес атаман. — Я даже не сомневаюсь, что это он промышлял тогда по деревням, хотя, вот как на духу, — он опять перекрестился на образа, — я его первый раз в жизни в станице увидел. Жаль, что уряднику не удалось его показать, а теперь, что говорить, его мамка родная не узнает…
— Про похождения Голдовского мы и сами, без урядника, догадались, — вздохнул Иван, — но вряд ли они хотели отомстить за бабок, которым и так до смертинки две пылинки осталось. Нет, здесь что-то другое. Почему ж они так настойчиво охотились за Голдовским? Почему так взъярились и столь жестоко с ним расправились? — Иван в упор посмотрел на атамана. — А эта Евпраксия… Неужто она у них предводительница?
Никита пожал плечами и уставился в пол.
Его не то что стрела, пуля не пробьет. И весит он, будь здоров, с добрый пуд, если не больше. Я сам видел, как она в нем бегала, почти взапуски. На что я мужик не слабый, но сдох бы в нем на первом десятке шагов, а она хоть бы хны!
— Это не девка, а дьявол в юбке! — Атаман махнул рукой. — Лет пять назад военную команду послали ее и Ефремия схватить, говорят, билась до последнего, пока на нее сеть не накинули. Увезли их в тот раз в острог, только два года назад она опять появилась. И еще лютее стала. К Шихану ближе чем на пять верст никого не подпускают.
— Так ее все же забирали в острог? Но как ей удалось выбраться? Сбежала, что ли? — поразился Иван.
— Это нам не рассказывали, — ответил Никита, — появилась и появилась. Нам, по правде, одно от них беспокойство. — Он с надеждой посмотрел на Ивана. — Может, поймут, что вы их зацепили, и уйдут дальше, на Гутару, за перевалы?
Там людей мало, и нам все спокойнее будет…
— Может, и уйдут, — произнес задумчиво Иван и неожиданно хлопнул Никиту Матвеевича по плечу:
— Ладно, хватит с тебя! Иди ужо домой! А мы с Гаврюхой поговорим пока!
— А что Гаврюха? — забеспокоился атаман. — Он и вовсе ничего не знает!
— Про вовсе ты, конечно, братец, загнул, — добродушно усмехнулся Иван, — но не беспокойся! Вернем его тебе живым и здоровым!
Он полез за пазуху и неожиданно вытащил обломки стрел, которые — Алексей вытаращил глаза от изумления — на его глазах собственноручно выбросил в тайге. Когда он их успел подобрать? Ведь все время был на виду.
— Совсем забыл тебя спросить, Никита Матвеич, а этими стрелами тоже Гаврюха баловался? — Иван выложил их на столешницу и разделил на три части.
Шаньшин с ужасом уставился на стол, а затем на Ивана.
— Иван Лександрыч, т-ты з-знашь, что это такое? — Он ткнул пальцем в обломки, но в руки не взял.
