7
0Никита вытер рот рукавом чекменя, кашлянул еще раз, прочищая горло, и с неохотой, но пояснил:
— Поначалу был старец. Ефремий. Строгий, его вся тайга боялась. Еще с моим батей они сговорились, что казакам за Шихан ходу нет, зато они помогли нам банду разбойников извести, что с Урянхая в наши земли хаживала. Целые деревни, бывало, вырезали, скот угоняли. А ратники их под Абазом в ущелье зажали, никому не дали уйти…
— Вот оно что! — протянул задумчиво Иван. — Ловко у вас выстроено: ты — мне, я — тебе!
— А тут без этого не прожить, — усмехнулся Никита, но глаза его смотрели тревожно, и он опять закурил уже которую по счету цигарку.
— Хорошо, я тебя, Никита Матвеевич, понял! Хочешь ты мира и спокойствия в своем околотке и потому этих ушкуйников не трогаешь и даже где-то покрываешь! Предупреждаешь, когда солдаты появятся или полиция, даже если они просто тайменя приехали словить… Скажи, насчет нас с Алексеем Дмитричем вовремя предупредил или как?
Шаньшин поднял на него угрюмый взгляд и тотчас увел его в сторону. Иван огорченно посмотрел на Алексея и развел руками. Дескать, видишь, с кем имеем дело?
Вавилов привалился спиной к стене. Ладони его лежали на столе, а пальцы выбивали медленную дробь на столешнице.
Весь его вид показывал, что он в величайшем раздумье и, кажется, не знает, что предпринять дальше. Но Алексей понимал, что и это раздумье, и несколько скучающий вид всего лишь игра. На самом деле Иван уже крепко вцепился в атамана и не отстанет, пока не выпытает у него все, что ему требуется.
— Выходит, из баб среди них только Евпраксия мелькает? — Иван зевнул и посмотрел в окно. — А другие бабы, детишки? Их, что ли, совсем никто не видел? А старики?
Что ж, они все в крепости обитают?
— За Шихан нам ходу нет, — повторил еще одну свою коронную фразу атаман, но совсем уж устало и как-то обреченно.
— Ладно, — прихлопнул ладонью по столу Иван. — Это не суть важно. Только чем они живут? Где хлеб берут? Соль?
— Оне, кажись, скот разводят, а после его на хлеб меняют… — пожал плечами атаман. — Мы в эти дела не встреваем.
— Чудесно, — расплылся в улыбке Иван, — час с тобой, Никита Матвеевич, маемся, а сыску с тараканью сиську! Ох, и мастер ты арапа заправлять! — Он вздохнул. — Что ж, начнем опять от печки танцевать. — Его взгляд вмиг налился строгостью. — Давай, мил-друг, быстро и четко отвечай на мой вопрос. Почему все староверы живут тихо и даже идут в огонь, если их начинают прижимать, а ратники, наоборот, ведут себя нагло, похоже, никого не боятся и сражаются, как настоящие солдаты? Скажи, что или кого они защищают?
— Ты, Иван Александрович, ошибаешься, сами оне на рожон не лезут, разве когда припечет! Мы их иной раз по два-три года не видим, не слышим. Думаем, видно, дальше в горы скочевали.
