7
0Тот самый, который должен наглядно показывать строение мышц… С переводчика, похоже, содрали кожу, ударила в голову первая мысль. Тошнота подступила к горлу сильнее даже, чем в прошлом году, когда он доставал из бурелома в Тесинске растерзанные медведем трупы преступников. Но он сумел справиться со спазмом и даже не закашлялся.
— Вон оно что! — произнес Иван задумчиво и склонился над трупом. — Я про такое слышал! Эх, Иннокентий Владимирович, Иннокентий Владимирович, разве ж ведали вы, какую лютую смерть примете?! — произнес он укоризненно и посмотрел на Полякова. — Алексей, подойди! Надо будет протоколом оформить осмотр трупа. Думаю, даже фельдшера не придется приглашать, чтобы установить причину смерти.
Давай, занимайся, — он хлопнул Алексея по плечу, — а я опрошу хуторян. — Он повернулся к Миколе:
— Его собаки обнаружили! — пояснил угрюмо Перетятько. — Мы их завсегда вперед подвод пускаем, чтоб зверь ушел, если что! А тут только Кызыр перевалили, они такой рев подняли, да еще с подвывом, что мы даже не поняли, кого держат-то? Ружьишки подхватили, и в тайгу. А он вот тебе, на березе висит. За руки и ноги его привязали. — Староста перекрестился. — Что твой кусок мяса. На спине только кожи и осталось с ладонь, не больше. — Он поднял глаза от тела, лежащего на полу. — Это что ж деется? Так они всякого приговорят…
— Никита Матвеевич, где я тут могу свидетелей опросить? — прервал его тираду Иван. — И желательно, чтобы никто нам не мешал!
— А в канцелярию пройдите, — Шаньшин распахнул дверь в соседнюю комнату. — Там и чернила, и бумагу найдете. Опрашивайте, сколько душа пожелает.
— Староста — со мной, остальные дожидаются, пока не позову, — приказал Иван мужикам, которые покорно закивали головами и проводили их испуганными взглядами, словно уже наперед определили себе место в арестантской.
На пороге Иван оглянулся.
— Никита Матвеевич, казаков отпусти, а сам останься.
Англичанина предупреди, чтобы из станицы до тех пор ни ногой, пока все до конца не опишем. И ты, Гаврила, не уходи.
Разговор есть. — Он прошелся быстрым взглядом по фигуре молодого урядника и скрылся за дверью канцелярии.
Алексей склонился над трупом. То, что ему показалось поначалу грязью, на самом деле было мошкой, прилипшей к окровавленному телу.
— Надо же, сколько ее! — посмотрел он на атамана. — Выходит, даже у мертвого кровь сосут?
— Оне его не сосут, Лексей Дмитрич, — усмехнулся Гаврила, — оне его сожрали!
— Как это сожрали? — поразился Алексей. — Такая мелочь?
— Мелочь, а жадная! — вздохнул атаман. — Мужики вон рассказывали, что он весь, как под шубой, был, так мошка обсела. Часа четыре он, видно, голяком висел, да ему и двух бы хватило.
