7
0Казаки, которых привел с собой поутру Гаврила, тоже исчезли и обнаружились лишь у станичного правления. Кони стояли у коновязи, а станичники сидели на длинном бревне, истертом до блеска многочисленными казачьими задницами.
Они смолили цигарки и трубки и вяло переговаривались. Ни Гаврилы, ни самого Никиты среди них не было. При виде Алексея и Ивана станичники несколько оживились. Но внимание городских сыщиков переключилось уже на подводы, стоявшие рядом с крыльцом. На одной из них валялась попона, покрытая бурыми пятнами, похожими на кровь.
Они подошли ближе, и Иван выругался себе под нос.
В крови была даже солома на дне телеги, а борта и колеса — в ржавых подтеках.
Иван выразительно посмотрел на Алексея, и оба, не сговариваясь, оглянулись на казаков. Вытянув шеи, те с любопытством взирали на полицейских.
— Что? Голдовского привезли? — спросил Иван и уточнил:
— Того переводчика, что украли ночью!
— Его, его, — закивали казаки и поднялись с бревна.
Они окружили кольцом Ивана и Алексея, и один из них, самый старший по возрасту, степенно пояснил, тыча мундштуком трубки в сторону телеги:
— Только что доставили. Его хохлы с Полтавки нашли на дальних делянах за Кызыром. Они там лес корчевали под картошку. В кедровниках, вишь, картошка шибко вкусная родится.
— Откель, Иван Лександрыч? — удивился казак. — Крови вишь сколько? Больше, чем с телка!
— Да уж! — Иван приподнял попону за край, оглядел ее и бросил на прежнее место. И спросил:
— В правлении все, — ответил казак. — И хохлы там же. Вместе с Миколой, старостой ихним. И эти, басурманцы…
В этот момент распахнулись створки окна, и Шаньшин высунулся наружу.
— Слава богу, вернулись! А то я собрался за вами казачков посылать. Уж не заплутали ли где, думал!
— Долго ж ты собирался, — не сдержался и съязвил Иван. Они вошли в правление, и острый глаз Вавилова тут же ухватил и Гаврилу, и трех лохматых мужиков. Самый крупный из них в довольно чистом армяке, вероятно, и был Микола Перетятько — староста соседней Полтавки. Корнуэлл сидел рядом с атаманом. Выглядел он встревоженным и на приветствие сыщиков ответил лишь кивком головы. Глухарь и Ахмат Пристроились прямо на полу у порога…
Алексей сел на лавку рядом с Гаврилой, а Иван подошел к столу атамана. Никита Матвеевич был крайне расстроен.
— Гляди, Иван Лександрыч, — кивнул он на лежащее прямо на полу тело. Оно было закрыто простыней, которая лишь по краям оставалась белой, настолько пропиталась кровью. — Вот привезли!
Шаньшин поднял простыню за край. Корнуэлл сморщился и отвернулся. Алексей в изумлении поднялся на ноги. Такое он видел впервые. Тело Голдовского напоминало муляж в зале анатомического музея.
