0
0Он больше не чувствовал себя уставшим, она, похоже — тоже…
— Ты останешься здесь… на ночь? — голос деланно безмятежный, взгляд в угол.
Он напомнил ей очевидное:
— Милая. У меня тут нет другой постели. У тебя тоже. Мы ведь женаты, помнишь?
— Да, — она улыбнулась. — Говорят, что… В общем, они ждут, что мы… И отец тоже… Значит?
— Милая. В своей постели мы ничьих распоряжений выполнять не станем. Как захотим, так и будет. Да?
Другое дело, что он сам не согласен был откладывать долго. А ей определенно нравилось в его объятиях.
— Я так и не понял тогда, что именно позволено брату, а теперь надо выяснять насчет мужа…
Она хотела отстраниться, он не пустил, обнял крепче, шепнул:
— Я люблю тебя, Аллиель.
Ему все меньше хотелось развлекать ее болтовней. Говоря по правде, уже совсем не хотелось. И страшно было что-то испортить, ведь первый раз — единственный.
— Всю ночь тебя обнимать можно только мужу, да? А поцеловать… вот так? А так?
Она уже не отстранялась, сама обняла его, погладила по волосам.
— А так? М-м?.. — продолжал он дразнить её.
В конце концов он подхватил ее на руки и отнес на кровать.
Кровать мерно покачивалась, «Виолика» на всех парусах неслась сквозь ночь, а до утра…
До утра было еще далеко.
Утром Эдина разбудил грохот на палубе. Аллиель еще спала, плотно завернувшись в одеяло. Засыпала она в его объятиях, это он точно помнил.
Шумели на палубе, шумели за хлипкой дверью каюты. Кто-то громко прокричал петухом — ибо не петух же там, в самом деле.
Он встал, натянул штаны, потом осторожно приподнял жену и выдернул из-под нее простыню. Глянул мельком — есть там что-нибудь, чтобы порадовать почтенную публику? Скомкал, и, приоткрыв дверь, выбросил простыню в щель.
Конечно, Аллиель проснулась. Села на кровати, огляделась по-детски недоуменно.
— Кажется, да. Доброе утро, моя леди.
— Доброе утро, мой лорд, — она сладко потянулась, — нужно вставать, да?
— Придется, — он подошел, поймал ее в объятия, теплую со сна, растрепанную, уже по-другому красивую, нашел ее губы своими и впился в них с нежной страстью.
Ее губы тут же ответили.
— Что, милая, ночь твоих страданий минула благополучно? — может, зря он взялся этим шутить.
— Не смей надо мной смеяться!
— Нет-нет, что ты. Конечно, нет.
— Если бы я знала, что это все так приятно…
— Только не говори, что тогда ты давно бы выскочила замуж!
— Конечно, нет! Что-то ты ко мне не спешил!
— Вставай, — он нехотя отпустил ее, поцеловав напоследок, — сейчас спрошу воды умыться. Или позвать тебе служанку? — он поискал взглядом свою одежду.
