Шут и слово короля

Когда Эдин зашел в их с Аллиель каюту, она, в бархатном халате поверх рубашки, перебирала содержимое сундука, а служанка собирала на поднос остатки ужина леди.

— Доброй ночи, милорд, — и служанка поспешно ушла.

Аллиель подняла на него взгляд.

— Почему тебя все так называют?

— Твой отец придумал эту игру. Это его корабль. На кораблях так называют капитана, и еще иногда хозяина, такой обычай. Они просто дают понять, что подчиняются мне как хозяину. Не волнуйся, когда мы станем жить с Тасане, только ты будешь леди…

Она не улыбнулась шутке.

— Это корабль отца? А вот это, взгляни.

И — мое платье!

Платье, алое платье для второго дня свадьбы, висело в углу.

— А что не так с платьем? — удивился Эдин, — красивое, по-моему.

— Да, красивое, — она стремительно подошла, развернула подол, — вот это кружево стоит не менее пяти солленов за локоть, и это только кружево. А какой шелк, какая работа, а рубины на застежках?

— Ну и что? — Эдин пожал плечами, — ты недовольна, что у тебя слишком роскошное платье? Перестань. Порадуйся, и все.

— В Лирском замке — это понятно. Но это и в замке было бы… вызывающе.

А зачем мне такое платье — здесь?!

— Твой отец хотел, как лучше. Чтобы у тебя на свадьбу было самое лучшее. Или ты огорчаешься, что дамы и фрейлины королевы не увидят? Конечно, здешние матросы не оценят эти кружева, — Эдин фыркнул.

Ему самому тоже было глубоко безразлично, что там за кружева.

— А это? — Аллиель вернулась к сундуку, выхватила ворох каких-то вещичек, — такое белье есть у королевы. И то она не носит его каждый день! Это… Это все слишком!

— Так ты огорчена, что нет ничего на каждый день? Ну потерпи.

Как только доберемся до лавок, купишь все, что тебе нужно. Не отец же выбирал тебе все эти кружавчики, он распорядился, а исполнили набекрень.

— Нет, нет. Ох, Эдин! — Аллиель всхлипнула.

— Ну, что ты? — он подошел, обнял, она прижалась лицом к его груди, — милая, все равно я считаю, что ходить постоянно в шелке и кружевах — не такое уж страдание. Или я чего-то не знаю?

— Ты не понимаешь. Мне это все равно — теперь. А вот раньше…

— А это уже неважно. «Раньше» закончилось, есть только «теперь», — он прижал её к сее, поцеловал.

— Тут и твое тоже, — Аллиель показала на сундук.

Эдин заглянул. Угол сундука занимали его вещи из цирка. Поверх свертков с одеждой, прикрытая платком, лежала костяная фигурка королевы Элвисы.

Она ведь тоже — на счастье.

Он взял фигурку в руки. Поставить где-нибудь на видном месте?

На миг ему показалась, что Элвиса перестала быть безмятежной, она взирала с интересом, и как-то … придирчиво? Эдин завернул фигурку в платок и убрал на место.

Нет уж. Они с Аллиель должны быть здесь вдвоем.