7
0– Вы представите на выставке копию машины «Принцесса шейха», расскажете, что ее сделал Никита Владимирович, напишете в журнале некролог и дадите Обжорину посмертно первое место. А Юрий получит то, что решат судьи: серебряную, бронзовую награду или вообще ничего.
– Прохоров вор, врун и подлец, – прорычал председатель общества.
– Он может помочь следствию, – не сдавалась я, – давайте похороним историю с кражей «Принцессы шейха» в этой комнате. Ради Лауры. Ради Никиты. Не скончайся Обжорин, он бы тоже попросил вас закрыть глаза на подлый поступок вечно серебряного призера.
– Ладно, – без особой охоты согласился Валентин Павлович, – но только если он в самом деле поможет.
– Постараюсь вспомнить, – зачастил Прохоров, – мне уже легче стало, могу дышать свободно.
– Рад за тебя, – огрызнулся хозяин.
– Валентин Павлович, – пропела я, – не очень нагло с моей стороны попросить у вас чашечку чая?
– Вам заварю с удовольствием, а ему не налью, – отрезал Вахрушев, – хватит того, что я дал слово о грабеже молчать.
Сердито сопя, он удалился из комнаты. Я посмотрела на Юрия.
– Можете описать одежду убийцы?
– Да, – закивал тот, – сверху черная, длинная, просторная рубаха и такие же черные брюки.
– Отлично, – похвалила я его, – у вас хорошо получается. А какое у него лицо?
– Борода здоровенная.
– Пегая, местами темная, кусками светлая, волосы до плеч… вроде…
– Глаза, нос, рот какие?
– Не скажу, – растерялся преподаватель, – обычные, я только бороду запомнил и крест огромный, на цепи здоровенной.
– Если увидите незнакомца, узнаете? – наседала я.
– Постараюсь, – сказал Прохоров.
– Давайте поедем в наш офис, попробуем составить фоторобот.
– Ладно, – согласился Юрий, – а Валентин точно никому ничего не расскажет?
– В отличие от тебя я никогда не был мерзавцем, – подал голос из коридора тот. – Евлампия, вот ваш чай.
– Спасибо, – поблагодарила я, – извините, заставила вас хлопотать зря, мы уходим.
– Не смею задерживать, – сухо сказал председатель общества любителей автомоделей. – После того, как кое-кто покинет офис, я проветрю помещение, смердит тут!
– Почему вы решили, что священнослужитель задушил Лауру? – спросила я, когда мы с Юрием сели в мою машину.
– Он сначала над ней наклонился, некоторое время стоял, согнувшись, выпрямился и смылся. Когда я вошел в комнату, вдова лежала лицом к спинке дивана. Мертвый человек ведь не может шевелиться. Значит, несчастную тот в черном повернул. Верхние пуговицы ее пижамы оказались расстегнуты… Ну вот… зачем ему их расстегивать? Чтобы легче задушить. Это же понятно.
Я молча стала перестраиваться в левый ряд. Кривоносова отравилась снотворным.
