Шуры-муры с призраком

Маме все куплю, дочке тоже, а на себя жалко. Готова вроде вас с желто-зеленой мордой ходить.

Я машинально посмотрела в круглое зеркало на стене. Мда, госпожа Романова похожа на росток картошки, который вылез из синеглазки, всю зиму пролежавшей в подполе. Я решилась:

– Нулевой… нулевой… вроде его нет…

– Вот жалость, – расстроилась я, уже настроившись на покупку.

– Можно взять первый, – с некоторым сомнением произнесла Лиза, – хотя…

– А! Нашла! – обрадовалась Светлана. – Вот же он! И почему сразу его не заметила?

– Там минус почему-то нарисован, – удивилась Лиза.

– Где? – спросила Светлана.

– Вот, на коробке, минус ноль, – уточнила Лиза.

– Ну ты даешь, – развеселилась коллега, – добрый вечер, дорогая, минус ноль не бывает. Плюс ноль, кстати, тоже. Ноль он и в Африке ноль.

– На ноль делить нельзя, – вспомнила я слова своей учительницы математики Валентины Сергеевны.

– Оплачивайте товар и возвращайтесь, – улыбнулась Лиза, – мои услуги бесплатны.

Минут через пятнадцать я посмотрела в зеркало и испытала горькое разочарование.

– Ничего не изменилось.

Лизавета сложила руки на груди.

– Быстро только кошки рождаются. Надо подождать. Макияж проявится через час, может, позднее, все зависит от свойств вашей кожи. И когда «Аенвит» наносится впервые, он дольше действует. Я вам сделала дневной макияж, очень нежный, скоро станете бутончиком, на губы немного помады нанесла, на щеки румяна и тени на веки. Вам не нужен тяжелый макияж, смоки-айс всякие противопоказаны. Езжайте спокойно куда надо, эффект непременно будет, не сомневайтесь.

– Некоторые странности наблюдаются, – согласился Вовка, выслушав мой рассказ.

– Не-ко-то-рые? – по складам произнесла я. – Ты меня плохо слушал? Повторяю. Обжорин, судя по рассказу Елены, был мастером на все руки. Но он отличался потрясающей безграмотностью, вот, полюбуйся, я сфотографировала открытку, которую он отправил жене. «ДАрАгая Лаура! Люблю тИбя как тАгда!» За это даже двойки много, в шести простых словах четыре ошибки. Но в его письме грамматических ляпов нет, и текст длинный, такой в стрессовом состоянии не составляют. Вот если бы Никита Владимирович нацарапал на каком-нибудь обрывке: «ПрАстите. НИ хотел его Збить, я рИшил умИреть», у меня бы сомнений в подлинности письма не возникло. Надо отдать записку графологу, позвони Сергею Петровичу, он нам никогда не отказывает.

– За деньги, которые мы ему платим, я бы не только почерковедческую экспертизу проводил, но еще и вприсядку плясал, – ухмыльнулся приятель.

– Ты сразу упадешь, – засмеялась я.

– Нет, – заспорил Костин, – в детстве я занимался танцами. В нашей школе работал кружок.

– И когда это было? – еще сильней развеселилась я.