3
0Ваня по-прежнему плохо понимал, что происходит, был отрешён и бесстрастен.
Горностай жал кнопку «азарта» и дрожащим голосом вызывал мистера Бодрого. Мистер Бодрый не отвечал, и Горностай всякий раз пытался под это дело с наркоманской тупой наивностью спрыгнуть с темы: мол, не отвечает, так мы это, дяденьки, мы пойдём…
Тот, что был с пулемётом, аккуратно отложил его в сторону, взял у Горностая рацию и на раз-два связался с офицером полка, курировавшего «штормов».
Через несколько дней прямо в центре города Т. этот офицер будет убит осколком ракеты, маленьким кусочком металла, попавшим ему прямо в сердце. Я чуть ли не в последний раз слышал его голос тогда.
— Имбирь, это Берш. Тут пятеро с роты Бодрого. По ходу, запятисотились.
— Забирай их себе. Запиши позывные и передай Бодрому.
«Азарт» пиликнул, и связь прекратилась.
Берш окинул нас ласковым взглядом и дружелюбно кивнул.
Про Берша мы все слышали.
Берш был известной персоной. Как детей пугают бабайками, так «Штормов Z» в нашем полку пугали Бершем.
К нему отсылают на перевоспитание плохих парней. Он перевоспитывает их, загоняя в штурмы пулемётных точек, и если бы у него было своё собственное кладбище, то оно занимало бы футбольное поле.
Берш — это молодой, симпатичный парень с глазами мясника, обожающего свою профессию.
Он был известен тем, что никогда и ни от кого не скрывал своей, Бершиной, правды, говорил открыто то, что другие думали, но вуалировали какой-то дипломатичной софистикой.
Он имел дело исключительно с рафинированной, конченой мразью, проявившей себя во всей красе здесь, в зоне проведения СВО. Он не знал других «зетовцев», ибо не имел с ними дел.
У Берша было своё основное подразделение. А «псы войны», стоящие у него за спиной, — это его костяк из условных айтишников Жень из Волгограда, женатых, с двумя детьми.
Задачей Берша было сделать так, чтобы доверенные ему операции выполнялись на отлично, а количество Жень, расфасованных по чёрным полиэтиленовым мешкам, стремительно неслось к нулю.
И у него не было никаких сомнений, что формулу эту можно вывести, только имея ресурс дешёвого мяса, не представляющего абсолютно никакой ценности. Кто-то должен умереть, и это по возможности не должен быть айтишник Женя из Волгограда, который женат и у которого двое детей.
Для Берша в этом плане всё было просто.
Это была его философия, его правда, и он её реализовывал без малейшего колебания и рефлексии.
Сейчас его подразделение решало задачи и неизбежно несло потери. Его люди стояли на передке уже больше недели.
Не было никаких сомнений в том, что Берш нуждался в дешёвом мясе и оно было нужно ему прямо очень срочно.
И вот оно само пришло ему в руки.
Пять «карандашей» в войне малых групп, вполне себе сытный кусок.
