3
0Несколько позже, когда в лесополку под Работином приедет Инна Вальтер с сапёрами на «буханке», я уже адаптируюсь к окружающему миру, но тогда, только что вырвавшийся из клетки, я испытывал просто неописуемое головокружение от всего.
Цвета, вкусы, запахи, визуальные эффекты — всё кружило голову и дарило ощущение жизни, а не тоскливого тюремного болота, безвременья, квазинебытия, анабиоза.
Всю эту палитру чувств, эмоций, ощущений я пережил именно там, в учебке, в ДНР.
И как это ни странно, наверное, слышать, но даже лютый трэш ЛБС не переплюнул полноту и остроту ощущений того периода.
10 августа, ровно через две недели после прибытия, нас погрузили в автобусы и мы двинулись в путь.
Я последний раз посмотрел на лесной массив, в котором располагался наш лагерь, и мысленно попрощался с Донетчиной.
Ещё одна страничка перевёрнута.
Наступало время упоительнейших историй.
Мистер Фьюжн был моим командиром ещё с учебки.
С ним мы проходили боевое слаживание, и здесь, за ленточкой, нам тоже пришлось поработать вместе.
Наши пути разошлись, когда меня откомандировали в Н-скую бригаду морской пехоты.
Я думал, нам уже не доведётся свидеться, но после того, как я вернулся в город Т., наши дорожки снова сошлись.
Мистер Фьюжн первым сбежал из «синей ямы» города Т. туда, где я нахожусь сейчас.
Я же приехал с последней партией.
К этому времени мистер Фьюжн уже сформировал себе группу, и на первом их задании я к нему не попал.
А задание было лютое.
На броне БТРа группа должна была прорваться прямо к окопам хохлов в районе «очка Зеленского» и…
Было два таких задания.
Я участвовал в последнем, когда БТР на полном ходу влетел в противотанковый ров.
А за две недели до этого было первое. Меня в ту группу не включили.
А вот мистер Фьюжн был командиром обеих групп.
И когда мы летели по полю на БТР и по нам за километр до спешки начали бить хохлы, для всех нас это был исключительно новый экспириенс.
Для всех, кроме мистера Фьюжна, поскольку он это всё уже проходил двумя неделями ранее.
И в тот раз они прорвались к позициям. Они спешились. Они зашли в окоп под огнём.
И сразу же попали как куры в ощип. Слева хохлы и справа хохлы.
А им говорили, что «там…».
И сразу же, в первые минуты замеса, там погиб мой товарищ с ИК-53 Юра.
С Юрой я работал по соседству в ночной смене на швейке. Мы не общались, просто здоровались. Оказавшись здесь, общение не восстановили, но, поскольку мы были с одного лагеря, какие-то нити всё-таки проступили.
Там он был для меня одним из многих. А здесь — одним из тех, с кем мы вместе сделали свой шаг за «шлюза» колонии. С кем мы вместе прибыли в учебку. С кем мы вместе в конечном итоге оказались там, откуда Юра шагнул в вечность. Он сел в «тайфун» и уехал в один конец, а я в ту ночь остался на охране их дома.
