3
0Я поднял голову, так и не зная, что ему ответить.
Вспомнился Павел Кольцов из «Адъютанта его превосходительства». «Видишь ли, Юра…»(с).
Не помню, что я ему ответил тогда.
Зато хорошо помню, как присел рядом с ним, лежащим лицом вниз, вытянувшим ноги. Как внимательно осмотрел его тело, пытаясь понять, что убило его. Ни крови, ни ран, ни пробития на бронике я не увидел. Переворачивать его я не стал. Внешне он напоминал крепко спящего человека. Но он был мёртв. Руки и ноги его уже окоченели.
Я потрепал его по затылку. Каску он принципиально не носил, хотя мы все ругались с ним из-за этого. Но он упорно не надевал её, щеголяя в своей балаклаве.
А сейчас лежал с непокрытой головой, лицом вниз.
Чёрные как смоль волосы, без единой сединки. И они уже никогда не станут седыми.
— Прости, Тёма, — прошептал я. — Прости, но нам надо решать сейчас свои вопросы.
…мы отбили первый натиск хохлов. С юга подошла наша техника, танк и за ним БМП.
Едва послышался лязг гусениц, «Брэдли» сорвался с места и умчался обратно, в сторону Работина.
Пехота, разбившись на группы, поползла, прячась в темноте, к домам.
К соседнему справа и к соседнему слева.
Наш дом обработал «Брэдли», разнеся наружную стену, но пехота сюда не совалась.
До того, с полуночи до двух, конкретно по нашему дому работал их танк. Окучил вокруг всё что мог, но по нам не попал.
Видимо, у хохлов мы были помечены как занятый русскими дом, который готов к обороне. А остальные дома они рассчитывали взять, обойдя стороной, с флангов или с тыла.
Так оно и вышло. Им действительно удалось захватить и закрепиться в нескольких домах, но тем самым они сами себя загнали в ловушку.
Закончилось всё это тем, что их блокировали в этих домах, окружили и зачистили. А ряд домов снесли артой вместе с ними.
Взятый пленный пояснил произошедшее тем, что «нам сказали, там никого нет». То есть, по их расчётам, на окраине села были только мы в своем домике, а остальные были пусты. А основные силы русских сидят в глубине села и сюда не сунутся, сдадут окраину без боя.
Десант встретил очень жаркий приём.
Мы сидели у проемов в стенах, контролируя все четыре стороны света. Я наблюдал за двором, готовый стрелять в любого, кто мелькнёт в темноте. Сзади, на соседней улице, маневрировал танк, а прямо к нашему дому летела на бешеной скорости БМП.
Если рассматривать машины как зверей, то это было похоже на то, как несётся к своей берлоге рассерженная медведица, а кусачий шакал, поджав хвост, улепётывает от неё.
Не доезжая до нашего дома, БМП начала стрелять вдогонку «Брэдли».
Грохот её пушки был отличной музыкой для нас всех. Рёв мотора, лязг гусениц, яркие вспышки, ощущение мощи нашей, родной техники вернули бодрость духа, притупили страх.
