Шевалье

Я помотал головой, пытаясь хоть как-то унять боль, а заодно разогнать мутную пелену окутывавшую мозги. А затем аккуратно, держась за брёвна стены, начал вставать и… чуть не подскользнулся на чём-то мягком и липком.

Рядом валялась кучка тех самых «магических сфер» о которых Вернон обещал рассказать Роберту. Только, после того, как я в них вляпался, напоминали они уже скорее размазанную по полу лепёшку… Очень вонючую лепёшку. Кое-как оттряхнув ботинок, я отошёл чуть в сторону и попытался оценить разрушения в таверне. Перевёрнутая, а кое-где и поломанная мебель была отодвинута к стенам комнаты, тем самым образовав большое свободное пространство посреди корчмы. Там, на досках углём кто-то вывел странно знакомую пентаграмму, только на сей раз по её краям ещё шла целая вязь каких-то замысловатых рун, в которых на мой взгляд, не было никакого смысла. В центе пентаграммы стоял разбитый кувшин, у которого отвалилась половина горлышка. Вторая была вся в копоти. Будто внутри сосуда что-то горело. Правда, судя по тому, что часть пентаграммы была смазана, а доски пола — обожжены, кувшин лопнул и это «что-то» вытекло наружу, чуть не устроив на постоялом дворе настоящий пожар. Мда…

Немного пошатываясь, я пошёл к выходу на улицу. Нужно было срочно подышать свежим воздухом. Внутри таверны дышать было по большому счёту нечем. Воздух тут был пропитан вонью конского дерьма, запахом дешёвого алкоголя, гарью и потом. От такой ядрёной смеси содержимое желудка начинало настойчиво проситься наружу.

Дойти до двери я не успел буквально пару шагов. Она внезапно распахнулась, сбив меня с ног и вынудив плюхнуться на задницу. А спустя пару секунд внутрь ворвались двое стражников с алебардами наперевес. Они немного замялись на входе, окинув взглядом устроенный тут бардак, а затем синхронно уставились на меня. Я же молча смотрел на них, пытаясь понять, что вообще тут происходит.

— А ты значица… — один из стражников сделал шаг вперёд. Вернее, попытался. Мужик не заметил, что его нога попала в горку свежего конского навоза. Подошва ботинка проскользнула по мягкой и податливой подложке, и ополченец рухнул как подкошенный в размазанную им же самим кучу.

— Вот ведь курва, хряком ёбаная, — выругался он, поднимаясь на ноги и пытаясь оттряхнуть своё сюрко. По лицу его товарища тут же расползлась довольная ухмылка. Да что там ухмылка. Тот едва сдерживался от того, чтобы не заржать в голос, глядя на бедолагу столкнушвегося с последствиями нашей вчерашней попойки.

— Скорее уж лошадью, — гоготнул стражник, которому повезло чуть больше, — Ладно… Что тут за херь ночью происходила? Кто раз…

— Отойди, я сам разберусь, — растолкав обоих стражников, внутрь корчмы вошёл их капитан.