Шевалье

Он лишь ободрал горло, заставив меня закашляться.

Немного отдышавшись, я помотал головой и отодвинул кружку в сторону. Для начала явно хватит. Тем более, что настойка оказалась и впрямь забористая. В голове начинало понемногу шуметь, а по пищеводу разливаться приятное тепло.

— Ну, теперь давай, — шумно выдохнул Роберт, отставляя кружку в сторону и выжидающе уставившись на меня, — Рассказывай.

— Ну, в общем… — я замялся, понимая, что просто не могу подобрать слова. Покосился на кружку. Взял её и сделал ещё один глоток. На второй раз пошло куда легче. Немного подумав, я выдохнул и залпом опрокинул в себя остатки кружки. Шум в голове усилился ещё больше. Но это был приятный, тёплый шум, медленно обволакивавший меня изнутри тёплой, расслабляющей пеленой, скрывавшей под собой страх раздражение и зажатость. Я обвёл всех собравшихся мутноватым и чуть осоловелым взглядом и попытался продолжить, — Я не привык… жить.

Тур и Роберт переглянулись. Здоровяк покачал головой и подлил мне в кружку ещё мутноватой жидкости, которую я тут же отправил в собственную глотку, почти не почувствовав вкуса.

— Эк ты завернул то, — покачал головой бард, — А как это вообще может быть… Не понимаю.

— До того, как попасть сюда… — язык начинал понемногу заплетаться, а мысли путаться, — Я очень тяжело болел. Семь лет. Я знал что умру. Знал даже, через сколько это произойдет. И это приучило меня не тратить время попусту… Но в то же время… Я понимал бессмысленность всего, что я делаю. Ведь и вправду, какой смысл чего-то добиваться, к кому-то привязываться, если совсем скоро это закончится. Вот такой вот… парадокс.

— Как ты сказал? — Тур уставился на меня подозрительно поблёскивавшими глазами. Алкоголь начинал пробирать и его, — Пар… ман… док?

— Сам ты мандок, — толкнул его в плечо Вернон, — Противоречие это.

— Ну… В общем вот… Поначалу… — я налил себе вина, и снова залпом осушил кружку, уже даже не пытаясь почувствовать вкус выпитого, — Я думал, что вырвался из этого порочного круга… А потом эти сраные уёбки… Ну волчьи выблядки которые… И война эта… В общем, я понял что тут то же самое. Я тоже рано или поздно умру… Только срок точный не знаю. Но суть то та же. Ни к чему особенно не стремиться, ни к кому не привязываться. Привык я так жить. Хоть жизнью это трудно назвать, — я потянулся к кувшину с самогоном, но Вернон меня опередил. Схватил его за ручку и притянул к себе.

— Та-а-ак… Генри больше не налив… Наливть. Много пить — вредно! — выдал лекарь, опрокидывая в себя добрую треть кружки чистейшего самогона, — От питья потом болят мозги.