Шевалье

Да и на войну с собой тащить всё-таки куда сподручнее тех, кто знает, что такое война и готов к этому, а не оборванных молокососов, пришедших, судя по всему, за халявной жратвой.

— И кто вам этакую глупость сказал? — поинтересовался я, мысленно прикидывая, как бы повежливее, выставить всю четвёрку за порог. Но, прежде чем они успели ответить, из-за стола встал Вернон, направился к двери, и махнул мне рукой: мол, подойди на пару слов. Мда уж. Вот уж от кого не ожидал такой самодеятельности.

— Ну, — я скрестил на груди руки и смерил лекаря изучающим взглядом, когда за нами закрылась дверь малого зала, — И как это понимать?

— Как-как, — пожал плечами лекарь, — Они сами подошли ко мне и предложили. Я им сказал, что ты сам потом решишь, нужны там люди или нет. Ну так собственно…

— Ясно… — я уже собирался было вернуться к остальным и выпроводить «новобранцев» за дверь с пожеланием поискать бесплатную жратву где-нибудь ещё, но Вернон меня остановил.

— Погоди, — покачал головой лекарь, — Я не договорил. Прежде чем ты примешь решение, послушай ещё вот что. Первое — нам нужны рекруты. Пятнадцать мечей — это, конечно, хорошо, но учитывая те авантюры, в которые мы влипаем — категорически недостаточно. Только на перевале мы оставили пятнадцать человек. И потеряем ещё, рано или поздно. Потери необходимо восполнять. А эти ребята… У них у всех здесь нет ни родни, ни крова, ни дела. Этим бедолагам «повезло», если так вообще можно сказать, сбежать с севера, пока война с Вольной Маркой собирала там свою кровавую жатву. Можно сказать, они…

— Эхо недавно прошедшей войны, — продолжил за него я.

— Именно, — кивнул Вернон, — Говоря проще, их никто не хватится, и никто не будет возмущаться такой вербовке. Местные, скорее, спасибо скажут, что мы избавили их от парочки попрошаек. Да и если их отмыть, откормить и научить, с какого конца за копьё браться — могут выйти вполне неплохие бойцы. И самое главное — преданные. Вряд-ли они забудут, что именно мы вытащили их из дерьма.

— Слушай, — я замялся, пытаясь подобрать нужные аргументы, — Это всё замечательно, но ониж почти дети ещё. Сколько им? Шестнадцать? Восемнадцать? Не перебор ли?

— И что? — удивился Вернон, — Вспомни себя или меня полгода назад. Тогда, в Медовище. Думаешь, мы хоть чем-то отличались от них? Вот именно, что ничем. А теперь посмотри на нас сейчас. Понимаешь, к чему я клоню?

Мда. Тут он, конечно, был прав. За последние полгода мы очень сильно изменились. Как внешне, так и внутренне. И, боюсь, совсем не в лучшую сторону. Наивные парни, мечтающие о славе и приключениях, превратились в головорезов, видевших некоторое дерьмо, воюющих за деньги, не гнушающийся мародёрства и живущих сегодняшним днём.