Шевалье

С тупым упорством плёлся вперёд, к фонарю или факелу возле входной двери. Факелу пламя которого внезапно вспыхнуло вновь. Только теперь во много раз ярче.

Его свет вырвал из ночной тьмы небольшой, укутавшийся в плащ силуэт человека. Силуэт, между вытянутых рук которого медленно закручивался этот самый огненный вихрь, постепенно превращавшийся в миниатюрное солнце, вот-вот готовое взорваться снопами обжигающих искр.

— Ложись! — отчаянный крик, едва не сорвавшийся в визг эхом застыл в холодном предрассветном воздухе.

Просить дважды меня было не нужно. Ноги сами собой подкосились. Мир покачнулся. А в следующее мгновение тяжелый удар вышиб из груди остатки воздуха. Над головой что-то прогудело. Лицо обдало волной горячего воздуха. Мгновение тягучей, вязкой тишины. Грозный рык, переходящий в жалобное поскуливание. Густой запах палёной шкуры и жжёного мяса.

Появился призрачный шанс. Шанс добежать до заветной двери, пока тварь приходит в себя. И его упускать я не собирался. Оттолкнувшись от земли, я вскочил на ноги и что было сил рванул вперёд. Туда, где из открывшейся двери начали выбегать люди с оружием наготове.

На несколько мгновений мне показалось, что открылось второе дыхание. Воздух вновь пошёл в лёгкие, а ноги перестали прилипать к земле. Но хватило меня ненадолго. Через двадцать шагов вновь захотелось упасть прямо в грязь. Упасть и сдохнуть прямо тут. Но я всё равно упорно продолжал переставлять ноги.

Сзади вновь раздался разъярённый рык. Послышался скрежет крошащихся под когтями досок. Шумное дыхание твари, в котором появились хорошо различимые хрипы. Бежать. Не останавливаться.

Вновь прогудело пламя. Но на этот раз заклинание ушло заметно выше крыш домов и растворилось в предрассветном сумраке. Тварь ответила торжествующим рыком. Её когти начали крошить черепицу, а топот лап вновь стал приближаться. Но момент для урода был уже упущен.

Чьи-то сильные руки схватили меня за шиворот и буквально заволокли внутрь. Раздался топот ног. Резкие крики команд. Кто-то приказал арбалетчикам встать к окнам, а Туру вернуть засов на место. Добрался. Всё-таки добрался.

— Тварь уходит, — раздался голос Ансельма, — Похоже ей и впрямь не нравится заглядывать в чужие дома.

— Похоже, что у неё поджарилась пятая точка, — слабым голосом возразила Айлин, — Побежала тушить.

— Скоро рассвет, — возразил Вернон, — Ей нужно вернуться в логово до восхода солнца, так что она и так уже порядком подзадержалась.

— Как и Генри, — поддакнул Роберт, — Тебя где носило? Мы тут все извелись понимаешь-ли…

Я с трудом отлепился от стены, шатающейся походкой, дошёл до ближайшего табурета, плюхнулся на него и шумно выдохнул. Нет уж, попойки — это отстойно. И раны — тоже.