7
0
«А какой у нас план? Колумбийский».
Ха-ха. Занавес.
Хотя в один момент думал, уже свихнемся…
Но это ее «Ты видел нас с Егором?» как ведерко льда за шиворот.
То, с какой теплотой она прошептала Его имя, меня порвало.
В ошметки. Башка отключилась. Бесы вырвались наружу.
И хорошо, что нас унесло не туда…
Не так я себе представлял долгожданный первый секс с девушкой, которую, несмотря на всю чернуху, вопреки всем законам логики и здравого смысла, я продолжал любить. Не под воздействием ядерной ревности и лютой злобы.
И в душе она меня не оттолкнула… Мокрая. Разгоряченная.
Дикарка Алина.
Запрокинув голову, я перешел на утробный смех.
Позволила обнять себя. Мое Сокровище. Хотел раздеть ее и унести в койку. Мириться. До седьмого пота. Чтобы добавила и на спине царапин…
Но тут прилетела наша тотемная птица — обломинго!
Соседка нарисовалась. Эта Света-звезда иммунитета приперлась после ночного сеанса кино, и застала картину маслом — зарёванная Лебедева и я с расцарапанной рожей и конским стояком. Пиздец, товарищи, подкрался откуда не ждали. Видели бы вы ее лицо… Реально думал, эта идиотка ломанется вызывать полицию….
Еще и Алина со своим загробным: «Кирилл уже уходит…».
А так хотелось ей возразить — никуда ты от меня не денешься — влюбишься и женишься.
Но решил дождаться более подходящего момента. Реально надо придумать что-то с ее соседкой, так как заманить Лебедеву при наших весьма непростых исходных данных на мою территорию, увы, задача со звездочкой.
До скрежета зубов стиснул челюсти. Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.
— Мне так этого не хватало… — сама испугалась, брошенных ею слов.
Тянулась ко мне ручонками. Игриво толкнулась кончиком языка между зубов.
Пососал свой палец, который еще некоторое время назад находился у нее глубоко между ног. Р-р.
А как мне тебя, Лебедева, не хватало…
И снова подыхал от конского стояка под ее окнами, будто семнадцатилетний половозрелый подросток… Ничего не изменилось. Но в то же время изменилось все.
— Ты вечный номер два…
А вот это больно.
На первый-второй рассчитай-с-я! Как любил говаривать наш физрук.
Распахнул окно, шумно втянув прохладный ночной воздух.
Выдохнул. Снова вздохнул.
И все-таки жизнь полна интересных метаморфоз…
Тогда, в семнадцать, мне было чертовски важно стать Её первым. Е*учая гордость, помноженная на безмерное эго и юношеский максимализм. Гремучая смесь. Желание сорвать цветочек аленький. И хоть трава не расти.
Но, увы, реальность не всегда совпадает с нашими хотелками. Без сомнения у нее были парни за эти годы. И что мне теперь, застрелиться?
Почему-то всплыли в башке слова бати: «Нравится баба — добейся!».
