7
0Мама забрала его с собой. Как в том моем сне…
Они воссоединились на небе.
Со смертью папы не стало и той хрупкой слабохарактерной плаксы Лебедевой Алины. Она тоже умерла. Не знаю уж, как так вышло, но похоронив его и оплакав, я поняла, что больше не могу каждое утро просыпаться на мокрой от слез подушке.
Никто не в силах мне помочь, кроме меня самой.
Так и началась новая страница моей жизни.
Почти два года регулярных сеансов с психотерапевтом. О-о-х. Мы проработали всё с момента кончины мамы. Еще несколько литров слез, и дышать стало легче. Гораздо.
Именно тогда я просто разрешила себе быть счастливой.
Начала отвечать на симпатию парней, оказывающих знаки внимания, ходить на свидания, посещать вечеринки одногруппников.
Больше времени проводить с моим крестником (да-да, Поля и Димка решили не тянуть с потомством — после окончания третьего курса лучшая подруга утопала в академ в связи с рождением Ванечки).
Я вновь начала вести социальные сети. Даже что-то выкладывать…
Конечно, не проходило дня, чтобы я не вспоминала Его.
Время от времени мы переписывались с Ксюшей, и она делилась кое-какими новостями: ни ей, ни Марине не удалось поступить в Москву, поэтому девчонки пошли учиться в местный универ на эконом.
Ну, а Он…
Почти сразу после нашего расставания Кирилл уехал в Европу. Вроде как поступил в какой-то крутой университет, подробностей рыжая не знала."
"Однажды я набралась смелости, и отправила Воронову сообщение — грызла себя из-за всего, что произошло тогда, и просто хотела объясниться. Глупо, конечно, спустя столько лет…
Правда заключалась в том, что я так и не смогла забыть своего соседа-хулигана… Однако, мое сообщение, ожидаемо, осталось непрочитанным.
Тем не менее, после переезда в столицу жизнь заиграла новыми красками. Несмотря на некоторые трудности, я не собиралась отказываться от своей мечты покорить модный олимп, и потихоньку копила деньги на новую швейную машинку.
Все было очень даже неплохо, пока я не встретила Его.
И моему душевному спокойствию вновь пришел конец…
— Алина, вы меня слышите? — обратилась ко мне спутница Воронова.
— Простите…
Идиотка — мое второе имя.
— Вычеркните капучино! Хочу попробовать сбитень из сезонных ягод.
— Сбитень, — кивнула, рассматривая Его исподтишка.
Если ад и существовал, то в эту самую секунду я имела честь лицезреть одного из самых ярких его представителей, уничтожающего остатки моего самообладания своей невозможной дьявольской красотой.
За те пять лет, что мы не виделись, Воронов явно еще подрос и раздался в плечах, из дерзкого парня-хулигана превратившись в брутального мужчину.
Его черные как смоль волосы стали короче. На щеках и подбородке появилась жесткая растительность. Скулы стали острее.
