7
0— Оставь меня в покое, Кирилл!
А у Лизки алгебра от зубов отскакивала. Она устраивала меня по всем пунктам…
Его откровения каленным железом жгли то, что осталось от моего сердца.
— Я хочу домой… — хотя, положа руку на сердце, маленькую комнатку в съемной квартире с натяжкой можно было назвать домом.
— Помилуй всевышний! — Воронов показушно взмолился. — За какие такие грехи ты мне ее послал?
Придурок!
— Ты так спокойно рассказываешь о ваших интимных секретиках! Думаешь, мне приятно это слушать???
— Интимные секретики… — его грудь начала сотрясаться от беззвучного смеха.
Я опустила глаза. Тело прошибала мелкая дрожь, которую я не могла контролировать. Сердце кровоточило, пока черная ревность затапливала внутренности. Не получалось собрать то, что разбито… Никак не выходило.
Наша первая любовь — осколки.
— Иди сюда! — не позволяя опомниться, подхватил меня под бедра, заваливаясь вместе со мной на диван.
Кирилл усадил меня к себе на колени, заковывая в тиски сильных рук. Несмотря на душащую обиду, его объятия действовали на меня успокаивающе. Не хотелось их разрывать…
— Думаю, всему виной незакрытый гештальт! Это мешает тебе жить. Тревожит… — выдала скорее на зло.
— Ну да, всему виной херов гештальт! — непечатно выругался. — Закрой гештальт — спи спокойно!
Мои губы непроизвольно растянулись в улыбке.
— Я тоже всех сравнивала с тобой… — призналась, сама не знаю, зачем.
— Гештальт не закрыла, что ли? — вполне миролюбиво поинтересовался собеседник.
Пустила в него испепеляющий взгляд.
— И много было этих всех? — добавил таким голосом, будто речь шла о списке смертников.
Вот вообще после сегодняшних откровений не хотелось озвучивать ему реальное положение вещей. Пусть пока побудет в неведении…
— Почему ты пригласил меня на свидание? Вроде же еще пару дней назад клеймил последними словами? — встретилась с ним глазами, прижимая ладони к щекам.
— За эти несколько дней я испытал больше эмоций, чем за последние пять лет.
— Воронов…
— Ну, ладно. — усмехнулся. — Когда я понял, что нужен тебе… Нужен, несмотря ни что… Увидел твои слезы, переходящие в истерику… Мои чувства обострились. Оставил далеко позади обиды и боль. — Кирилл поцеловал меня в макушку, обняв так крепко, будто собирается задушить.
