11
0
И он не позволит какому-то зверю с огненными рогами отнять у него жизнь! И плевать, что у него в руках — меч или дротик. Пока он слышит зов ветра, он будет сражаться.
Хаджар вытащил из гнезда выточенный из железа плохонький наконечник. Парой движений он обстругал дротик, придав ему хоть какую-то форму.
Схватив его у основания, он под полный отчаяния крик Робина спокойно вышел перед оленем.
Чем больше Хаджар приближался к противнику, тем сильнее ощущал жар пламени. Тем выше становилась исполинская фигура могучего зверя.
Вожак фыркнул, и олени остановили свое неумолимое сближение. Надо понимать, что на стадии вожака у зверя пусть и не человеческий разум, но достаточный, чтобы осознавать происходящее.
Возможно, спустя тысячу лет этот олень прошел бы дальше по пути развития и смог бы заговорить, но ему не повезло.
Ему не повезло встретить странного двуногого. Двуногого с глазами монстра.
Синие, как безоблачное небо, глаза не излучали ни капли страха. Лишь твердость и всепоглощающую ярость. Такую, что вожак, давно не встречавший достойного противника, испуганно сделал шаг назад.
Осознав, что он только что дал слабину, олень поднялся на дыбы. Он выпустил сходу четыре огненных шара. Те кучно летели в сторону Хаджара.
“—Герцог Велен, граф Васлиа, Примус, наместник, виконт…” — прозвучала единственная молитва, которую знал Хаджар.
Молитва, которую придумал он сам. Которая была его боевым кличем.
Он не позволит какому-то оленю отнять у него шанс на справедливость.
Еще не похоронены его родители. Еще не найдена сестра.
Хаджару было слишком рано умирать.
Огненные шары, оставляя за собой мерцающий след, неслись в его сторону. Что-то кричали охотники, но шаг Хаджара не замедлился. Не дрогнул его самодельный меч.
Так же легко, как взлетает в небо аист, он поднырнул под первый, обошел второй. Он развернулся на пятках, пропуская третий, и, едва качнув дротиком, выпустил с “лезвия” удар меча. Тот был слабым, даже не призрачным — едва ощутимым порывом ветра. Но и этого хватило, чтобы рассечь огненный шар на две половинки.
Те со свистом пронеслись мимо неподвижного Хаджара.
Сердце ускорило свой бег.
Он вновь мог сражаться. Он вновь мог дышать. Он снова был живым.
Синие глаза засветились мерным светом, и олень завыл от ярости и страха.
Он наклонил голову, и с рогов ударил столб огня шириной в туловище взрослого мужчины. Самая сильная атака, на какую был способен зверь.
Хаджар, слегка присев, вдруг сорвался в рывке. Он черной полосой размазался в воздухе, пролетая в сантиметре над пламенем и чувствуя, как нагревается его кольчуга. Он крепко держал в руках меч, а когда приземлился в метре от головы оленя, то, одновременно выпрямляя тело и руку, взмахнул “клинком”.
