10
0Рушились вековые цепи, падала древняя темница, и потоки воды, обволакивая извивающееся в агонии тело, понесли его в сторону мерцающего над поверхностью солнца.
По берегу озера шло несколько человек, среди которых был и маленький мальчишка. Он нес на спине вязанку дров и опирался на потертый, тонкий посох.
— Смотри, дедушка! — вдруг вскрикнул мальчишка.
Он показывал на центр озера. Раньше там ничего не находилось, а теперь волны стучали о края поднявшейся над водой пещеры.
— Боги и демоны, — выдохнули люди в отряде.
Они несли на плечах длинную жердь, к которой был привязан тучный кабан.
Отряд охотников смотрел на пещеру, и в очертаниях входа в нее они видели лицо спящего.
И действительно, на камнях у самого входа лежал полуобнаженный юноша. Его ноги омывала вода, длинные волосы закрывали его лицо, но было в нем нечто. От взгляда на которое у многих перехватывало дух.
Даже без сознания этот юноша казался таким же могучим, как гора на востоке, на которой неожиданно в разрушенном королевском замке ударил колокол.
Хаджару снился сон. В далекой горе, окутанной плотными туманами, в пещере, куда не доставали лучи солнца, посередине черной как смоль воды стоял камень. На нем ударами клинка были высечены символы. И от одного взгляда на эти символы сердце Хаджара сжималось.
Ему казалось, что если он еще немного задержит на них взгляд, то они действительно его порежут.
Лишь только для того, чтобы закричать, когда он увидел клинок — ибо тот действительно мог лишить его жизни одним лишь своим присутствием.
Хаджар проснулся, резко принимая полусидячее положение. Перед глазами все еще мерцал едва различимый мираж.
Пещера. Камень. Меч.
Хаджар покачал головой, пытаясь согнать наваждение. Он даже хлопнул по лбу ладонью, но добился лишь того, что лоб заболел.
— Что за… — протянул открывший глаза Хаджар.
Он, разглядывая руку, не мог найти того, к чему уже успел привыкнуть за последнее десятилетие. Ни струпьев, ни гнойников, ни серых шрамов — ровный слой смугловатой кожи, покрытой короткими черными волосами.
Только после этого Хаджар, даже не думая, откуда оно на нем — откинул в сторону одеяло.
Со слезами на глазах он пошевелил пальцами ног. Сильных, не очень длинных, но ног. Он согнул их в коленях и, смеясь и плача, упал на кровать.
В едва ли не сумасшедшей истерике он провел почти четверть часа. Только под конец из приступа пропал смех, оставив лишь беззвучный плач.
— Южный Ветер, — произнес Хаджар.
Его учитель отдал свою жизнь, чтобы ученик мог родиться заново. Он собирался отправиться с ним в опасное и длительное путешествие. Не думая о себе. Не думая ни о чем, кроме принца.
В длинный список имен Хаджара добавилось еще одно — безымянное лицо. Оно стояло на одном уровне с Примусом.
