3
0— Это что-то вроде дополнительной нервной системы.
На экране смайлик приподнял брови.
— Что если операция пройдет успешно, то, возможно, вы сможете ходить и говорить. Не сразу, придется пройти длительную и болезненную реабилитацию. Возможно, это займет несколько лет, но…
— Я согласен! — грохнул металлический голос.
Коваль посмотрел в бездонные, решительные глаза человека, не способного даже повернуть голову. И несмотря ни на что, в этих глазах не было ни капли сомнений.
— Тогда, как только мы уладим все бюрократические проблемы, то можем приступить.
С этого момента потянулись длительные и весьма людные дни ожидания. К нему приходили различные специалисты. Они облепляли его голову разными датчиками, делали тесты, проверяли какие-то там заумные параметры.
У него взяли столько анализов, что, наверное, посочувствовали бы и космонавты. Доходило до абсурда — брали срез ногтя. Причем прислали для этого специального человека с лазерными ножницами. Это, наверное, было единственным занимательным событием.
Приходили и различные психологи. Даже больше, чем обычно. Они, как всегда, задавали абсолютно дурацкие вопросы, и каждый раз он удостаивал их одним и тем же улыбающимся смайликом. Когда совсем доставали — начинал неуместно шутить.
Кажется, он даже умудрился обидеть одну из аспиранток. Та спросила, чего он хочет в ближайшем будущем получить от нейросети. Он ответил почти честно — чтобы у него появилась возможность пригласить ее на ужин и затащить в постель.
Та, наверное, хотела ответить ему что-нибудь неприятное, но сдержалась. Просто молча ушла.
Он еще долго про себя смеялся. А еще психолог… Будучи не способным чувствовать ничего, кроме руки, он никогда не испытывал полового влечения. Даже психического — ему это было банально неизвестно.
Потом приходили журналисты. Они долго его мурыжили под жадным взглядом магната. Тот, наверняка проспонсировав операцию, уже подсчитывал будущие барыши. Наверное, мысленно благословлял тот день, когда взял под свое крыло сироту-инвалида.
Наконец его одели в специальную робу, накачали какой-то гадостью и отправили по длинному коридору. Он медленно терял сознание, пропадая в глубоком, вязком омуте. Впервые в жизни он не сопротивлялся этому чувству. Наоборот. Он распахнул объятья навстречу этому омуту. Последнее, что он увидел — обеспокоенное лицо молодой санитарки.
Он летал над огромными просторами из ровного, зеленого моря. Так ему казалось сначала, а потом, приглядевшись, среди моря он различил огромные горы, подпирающие небо. Прекрасные города, настолько большие, что могли бы вместить в себя некоторые страны. В небесах парили странные животные и, кажется, даже драконы. А зеленое море оказалось лесами, долинами и лугами.
