11
0Она была бледной и даже постаревшей, но и она пришла отдать последнюю честь ушедшим в битве солдатам.
Рядом с Хаджаром стоял Неро. Где-то неподалеку была и Сера.
Они вглядывались в огромные костры. Может, где-то там, в глубине оранжевых всполохов, они найдут лицо их командира.
Когда с утра я рук твоих касался,
когда я в губы целовал,
тебя любил я, как впервые,
и потерять все опасался,
Генерал, чье прекрасное лицо отныне пересекало несколько страшных шрамов, подняла копье. Она с силой ударила им о землю, и вновь солдаты почувствовали, как дрожит под их ногами земля.
Вновь они обнажили свое оружие и ударили им о щиты и доспехи.
Теперь лежу я под стеной,
ко мне дорога поросла травой,
и коршун друг теперь последний мне.
Они все стучали и стучали, пытаясь заглушить треск костров. Они провожали своих собратьев, своих командиров, своих друзей в их последний путь. Провожали как воинов, проливших последнюю каплю крови на родной земле. Проливших, чтобы этого не пришлось делать другим.
Они провожали в путь героев. И им дарили свои воинственные кличи и стук оружия о броню.
Я лишь одно не знаю, как сказать —
отцу как рассказать,
они ведь ждут и смотрят вдаль.
Да, будут новые битвы, будут новые смерти, и вновь в ночное небо понесется пепел и дым погребальных костров. Но еще сотни лет люди будут петь песни о лунном генерале и битве у хребта Синего ветра.
О том, как два миллиона человек разбили пять миллионов дикарей. О том, как они сражались с летающими тварями, о том, как подорвали форт. О том, как сделали все, что было в их силах, чтобы сберечь родину.
Они продолжали стучать оружием, а генерал все так же била копьем о землю.
теперь я не с тобой.
Уже третий месяц армия лунного генерала Лин стояла под стенами Весеннего. Зализывала раны, набирала новых рядовых и офицеров. Пару раз за экзамен даже был ответственным Хаджар. Увы, это плохо закончилось. Почему-то, когда экзамен принимал он, то желающих было больше всего среди женского пола.
— Все потому, что о нас с тобой многие знают, — сказал Неро, ставя на их плац очередную куклу.
То место, где раньше страдали и пыхтели с десяток сотен тренирующихся, теперь принадлежало двум друзьям. Порой из-за этого накатывало ощущение одиночества, но чаще — спокойствия.
А еще им пришлось заново нарубить бревен. Старые за время их отсутствия успели порасти травой.
— Да откуда им знать? — отмахнулся Хаджар.
Он тащил на спине нечто вроде огромного плуга. Только вместо того, чтобы вскапывать землю, орудие снимало с нее дерн. Завтра им будет необходимо посыпать “зародыш” плаца песком, потом утрамбовать его, потом еще раз посыпать и так раз десять.
— А как же песни о нашей битве? Знаешь, сколько раз мы там упомянуты?
— И я нет, но много.
