11
0
— У тебя очень красивые глаза, солдат.
Ее тонкие, натруженные пальцы коснулись его щеки.
Внезапно она спросила:
— Мы точно никогда прежде не виделись? — Ее пальцы перебежали чуть ниже, запутались в волосах и съехали по шее к ключице. Она притянула его чуть ближе. Так, что по коже замаршировали мурашки от жаркого дыхания. — Как тебя зовут, солдат?
Хаджар смотрел в ее глаза. В них не было ни страха, ни печали, только жажда жизни. Полной, яркой и свободной.
Вместо ответа он крепко прижал ее и обнял. Он снял капюшон и зарылся лицом в волосы. Намокающие, но такие душистые.
Она обняла его. Чувствуя, словно прижимается к свирепому хищнику. Пугающее и оттого дурманящее женщину чувство.
Они любили друг другу прямо там. Кинув на холодную землю плащ и умываясь реками дождя. Хаджар брал ее сильно, а потом нежно-нежно, а она отдавалась страстно и горячо.
Сколько это продлилось, Хаджар не знал, но когда он открыл глаза, то лежал на своем плаще один.
Стефа никогда не оставалась с одним мужчиной. Она никогда не задерживалась на одном месте. Она была свободна, как ветер над бескрайней долиной. Вместе с людьми, но наедине с целым миром.
Хаджар проглотил тугой комок и посмотрел на восток.
Он прощался с ней и отпускал свое прошлое. Тот темный сгусток, зависший у его сердца. Тот год в темнице, полный пыток и боли. Те пять лет жизни безвольного раба. Годы, проведенные с Эйне и ее матерью в роли музыканта в борделе.
Он отпускал это все. Отпускал боль, грусть, оставляя лишь редкие моменты радости. И оно уходило.
Внезапно Хаджар поднялся и взял в руки меч.
Все так же шел дождь, которому было безразлично, на кого проливать живительную влагу. На демонов или богов, героев или врагов.
Хаджар снова начал с ним битву, но на этот раз его меч не резал капли. Нет, он будто бы каждый раз находил брешь между потоками дождя и огибал их. Каждый раз отыскивал тот практически несуществующий миг, когда между мириадами капель открывался проход.
Хаджар вновь сделал шажок навстречу далекой вершине. Теперь он знал маленькую тайну об этом мире. О том, что он не должен был с ним бороться. Какой в этом смысл, если он мог принять его в себя. Принять целый мир.
— Спокойный ветер, — произнес Хаджар, принимая вторую стойку техники Травеса.
Все так же падали капли дождя. Только теперь они не трогали ни Хаджара, ни его пляшущий в воздухе меч. Они, будто натыкаясь на невидимую преграду, обтекали воина стороной.
Если “крепчающий ветер” был атакующей стойкой, то “спокойный ветер” — защитной.
Хаджар взмахнул клинком, и призрачный удар пролетел все девятнадцать шагов, пока не исчез во тьме.
Он почти достиг второй стадии мастерства владения клинком. Почти стал единым с миром.
— И все же этого достаточно. — Хаджар убрал клинок и поднял сброшенную одежду.
