11
0— Прошу простить, генерал, — вновь согнул спину то ли слуга, то ли любовник начальника форта, — но по последним подсчетам, на нашем складе есть лишь… четыре запасных пушки.
Генерал Лин выдохнула и сжала кулак.
— Где ваши вспомогательные орудия, начальник форта?! — прорычала она.
— Ой, ну даже не знаю. — Пузан оперся о стол-карту и начал барабанить пальцами. Пальцами, увенчанными золотыми кольцами с дорогущими драгоценными камнями. На его запястьях покоились такие же браслеты, еще более дорогие и бросающиеся в глаза. — Куда же делись наши пушки. Беда-то какая. Уж не распродал бы их кто.
Старшие офицеры переглядывались, и каждый из них был готов пустить кишки этому зарвавшемуся борову. Он ведь издевался! Без всякого страха издевался над ними — командованием двухмиллионной армии. Чувствовал свою полную безнаказанность и оттого издевался.
— У нас уже сто лет как не было войны, генерал Лин. — Чиновник подул на ногти и вытер их о вышитые золотом и парчой одежды. — Наверное, королевская казна выделяла нам слишком мало средств — вот и пришли орудия в негодность. А я ведь каждый месяц их прошу повысить содержание. Печально. Печально, генерал Лин. Но, как видите, я не могу выдать вам пушки. Каким бы официальным не был бы ваш приказ.
Генерал Лин стукнула кулаком по столу.
— Ты в своем уме, Сириус? — От ее взгляда даже Хаджару стало не по себе. — Совсем зарвался? Я ведь тебя под трибунал отправлю.
— Конечно отправишь, — кивнул чиновник. — Вот с кочевниками пару месяцев пободаешься, сидя под моими стенами, питаясь моей едой и под прикрытием моих людей, и сразу отправишь. Вот только смотри, вдруг на складе и провианта для вас не найдется. Ну или стрел, лекарств или еще чего.
— Ты мне угрожаешь, Сириус? Может, мне взять копье?
— Бери, конечно, моя дорогая Лин. Прямо сейчас возьми свой знаменитый “Лунный Луч” и посади, как ты это любишь, мою голову на него в центре своего лагеря. А потом сама будешь объяснять трибуналу, почему во время войны лишила жизни генерала форта.
Несмотря на свой жалкий вид, во время этого диалога взгляд у пузана был полон стали и уверенности в себе. Да, возможно, когда-то давно и он водил под своими штандартами сотни тысяч воинов. На за годы в тепле и уюте разжирел, проворовался и обнаглел.
— Помяни мое слово, Сириус, я тебе этого не забуду.
— Обо мне будет помнить и думать сама лунный генерал? Боги, я не зря прожил свою жизнь.
— Честь имею, — поклонился чиновник.
Перед самым выходом из шатра он развернулся и улыбнулся.
— Эти стены неприступны, моя дорогая. Тысячи лет их не брало ни одно вражеское копье. Куда уж там дикарям без седел. Ты бы лучше сама к нам в гости пришла — у нас пир скоро. Праздник по случаю моего дня рождения. Приглашаю тебя и всех твоих воинов.
