0
0Работа — лучшее лекарство, только ею можно заглушить боль. «Пиши, — повторяла она себе, — пиши без остановки. Все остальное забудь».
Тодд в растерянности смотрел, как уходит Элизабет. Только что ему представился прекрасный случай все исправить. И он его упустил.
Рядом кто-то что-то говорил. Ах да, это Джессика Уэйкфилд.
— Земля вызывает Тодда Уилкинза, — повторяла она слегка раздраженно. Такой славный и чуть ли не самый красивый парень в Ласковой Долине, но иногда просто терпения с ним не хватает!
— Что ты сказала, Джессика?
Они пошли к школе, и Джессика специально еле передвигала ноги.
— Лиз, похоже, опять куда-то спешит, — сказал он.
— Да, — медленно проговорила Джессика. — Она последнее время не в духе.
— Еще бы, — сказал Тодд. — Такие приключения даром не проходят.
— Я как раз об этом и хотела поговорить, — начала Джессика. — Происходит что-то ужасное. Ты слышал, что говорят?
— Но ведь это правда, Джессика! Я бы все отдал, чтобы это было не так.
— Ох, Тодд, — всхлипнула Джессика, подбежала к скамейке и рухнула на нее.
— В чем дело, Джессика? Закрыв лицо руками, Джессика расплакалась.
— Что с тобой, Джес?
Тодд сел рядом, обнял ее и, утешая, прижал к себе.
— Ну-ну, перестань. Все не так уж и плохо.
— Ох, Тодд! Не могу слышать, что вокруг говорят об Элизабет. Я люблю ее больше всех на свете. Я не позволю, чтобы с ней так обращались.
Джессика посмотрела на расстроенное лицо Тодда, в его чудесные карие глаза, и сердце ее затрепетало.
— Тодд, ведь это могло произойти с кем угодно! Это несправедливо! Ведь это могло произойти и со мной!
— Брось, Джессика.
Джессика набрала полную грудь воздуха:
— Тодд, я больше не могу. Лиз — моя сестра. Я люблю ее! Тодд, в баре «Келли» была не Элизабет.
— Нет. Тодд, там была я!
— Да. Я. Зря они все на мою сестру наговаривают. Это несправедливо.
Джессика была совершенно ошарашена тем, что произошло дальше. Тодд Уилкинз некоторое время смотрел ей прямо в глаза, потом, словно сам себе не веря, покачал головой.
— Никогда не слышал ничего подобного. Какое благородство! — выговорил наконец он.
— Ты берешь вину сестры на себя? Джессика, а я ведь и не знал, какая ты на самом деле.
Своими сильными руками Тодд прижал ее к себе и держал так целую вечность. Потом он тихонько поцеловал ее. Он даже не слышал, как кричали и свистели ребята, которые были свидетелями этой сцены — среди бела дня, у всех на виду.
Джессика, потрясенная, сидела не шевелясь. Даже в самых буйных фантазиях она не могла себе представить, что честность может быть так вознаграждена.
— Джессика, ты просто прелесть, — сказал Тодд.
