3
0
Я вкладываю в машинку чистый лист бумаги и думаю, как лучше написать о Луисе Мартине, новом чемпионе мира. Я думаю о Луисе Мартине и вспоминаю нашего Аркадия Воробьева, потом поляка Иренеуша Палинского.
Невольно приходит мысль о времени. Извечная старая истина о быстротекущем, неумолимом времени. Оживают люди, события...
Старик Георг Гаккеншмидт, «русский лев», как почтительно величали его газеты, не кажется мне таким уж ветхим, седым старцем. Я вижу его руки с морщинами, синими венами, сухой тонкой кожей в пятнах. Он вручает мне приз Британской ассоциации тяжелой атлетики. А вечером на банкете плачет, когда я рассказываю ему о далекой Родине и о том, что его там помнят.
Сейчас я смотрю на фотографию, подаренную Гаккеншмидтом. Она лежит у меня на столе под стеклом. На снимке он рослый красавец. Чемпион мира 1903 года. Фотография сделана в Вене. На превосходной бумаге — тисненый королевский герб.
«Да, да, всему виною время», — думаю я. И решаю писать очерк о Луисе Мартине, разматывая клубок времени...
Я пытался заснуть. Ворочался, и хотя в комнате было тихо, сон не шел. Я лежал в номере Воробьева. Окна моего номера выходили на шумную центральную улицу Варшавы, и Воробьев буквально силой увел меня в свою комнату.
— Здесь будет тише, — не сказал, а приказал он. Взял чемоданчик и ушел. Я остался один. Лежал и думал о соревнованиях. Думал о том, что сейчас Воробьев на помосте.
В номере темно и очень спокойно. А я никак не могу заснуть. Наверное, минуло несколько часов, прежде чем задремал.
Это был чуткий, напряженный сон. Когда услышал шорох и чьи-то приглушенные голоса, мгновенно проснулся. По комнате на цыпочках ходил Аркадий и шепотом отвечал тренеру. Он заметил, что я проснулся.
— Все в порядке. Хорошо. Ты спи. Завтра тебе выступать. Спи... — И поспешно вышел.
«Все в порядке, значит он первый», — засыпая, решил я. Но какое-то нехорошее подозрение встревожило меня: не понравились его сдавленный голос и нервная поспешность.
Утром опасения оправдались. Накануне в тяжелой борьбе на мировом первенстве 1959 года неоднократный чемпион мира Воробьев проиграл никому не известному негру — англичанину Луису Мартину.
Я познакомился с чемпионом. Он, ошалевший от неожиданного счастья, стоял в вестибюле гостиницы и раздавал автографы. Знакомился я с ним, как выяснилось, уже во второй раз. Узнал его, когда подал руку. Это был тот самый парень-весельчак с необыкновенно красивыми пропорциями тела и превосходными рельефными мускулами. Он тренировался рядом с нашими ребятами. Штангу поднимал коряво. Про него говорили, что силен, но никто не принимал предостережений всерьез. Зато, когда Луис раздевался и демонстрировал свои необыкновенные мышцы, вокруг собиралась толпа. Восторгам не было конца.
