13
0— Официантка смутилась, встретив оценивающий взгляд Беренса.
«Совсем девочка. Глупышка!» — развеселился Беренс. Разглядел смуглую женщину напротив:
«Черт побери, а женщины здесь мне определенно нравятся! Без богемных косматых рож и тощих ног в цветастых брюках. Не то, что в Париже. Строго. Где теперь это увидишь? В кино...»
Он пил пиво и радовался. За окном чудная белая ночь, как немецкая белобрысая валькирия. Спящие дома, точно прикорнувшие неуклюжие животные. Безмолвная, грустная женщина — тень.
Радость напирала, искала выхода. «Давно у меня не было такого прекрасного настроения. И не скажешь, что я пьян».
Сбывалась мечта. Он будет независимым бизнесменом.
«В груди расцвел красный мак. — Беренсу очень понравилось образное сравнение. И он несколько раз повторил про себя: — Большой красный мак. Лепестки лучше не трогать. Прикосновение лишает прелести».
По пути в номер, пряча в карман адрес молодой официантки, Беренс даже сыграл в «паяца», это развлечение ослов. И сыграл удачно. Два раза подряд вышиб из автомата по сто марок. «Вот если везет, так напропалую!
В номере стоял отвратительный запах водки и закусок. Пол, диван, полки по стенам были завалены обувью.
— Как сардинами набита! — возмутился Беренс и пнул коробку.
Дамская туфля громко шлепнула подошвой в стену.
— Ловко! — Он рассмеялся, поглаживая усы.
За стеной послышались сонные голоса.
Беренс опустился на стул. Покашливание. Теперь тихо. Встал, подошел к зеркалу. Кряхтя, скинул рубаху.
Чистая белая кожа с гранитными очертаниями мышц. Напрягся. Мускулы вздрогнули. Живые существа под кожей. Ущипнул. «Эх, ожирел! Мерзко».
Беренс преувеличивал. Он и сейчас был неплох — стройный, подтянутый. Да, но знать себя другим. Быть лучшим среди лучших.
Брюки повесил на стул. Ноги странные. Одна могучая, налитая силой. Другая — обтянутые кожей крупные кости.
Погладил сухую от рождения ногу. Шелковистая кожа ребенка. Очень тонкая и с голубыми венками.
— Ты насолила мне, старушка. — И подивился своему голосу. Хриплый, одинокий и неуверенный. — Сколько горя причинила! — А, поразмыслив, закончил со вздохом: — Скорее не ты, а люди.
Сел на кровать, бормоча:
— Одному богу известно, что вынес я. Одному богу...
Вспомнил, как в пятнадцать лет он решил победить всех. У него была отменная грудь, широкая, как у взрослого мужчины, гибкий торс и... тонкая, сухая нога. Прозрачный, лишенный соков стебелек.
«Я хромал, и никто не играл со мной. Жалели или дразнили.
Я познакомился с красивой девушкой на пляже в Мардже. Ее глаза ласкали. Мы встали и пошли, и лицо ее изменилось. Жалость и брезгливость: увидела хромоту. Она сказала раздраженно, что не знакомится с первым встречным. Не в ее правилах.
