Себя преодолеть

И поврежденные суставы бинтовали туго, страхуя. И усталость вминала их в кресла, слабя мышцы. Тут бы закрыть глаза и позабыться. Но снова зовут на помост. И штанга ждет, как бессердечие целого мира. И путь на помост никак потом не припомнить. И яростное пробуждение — тяжесть в руках и крик мышц! Море непокорных мышц. И жизнь миллионами нервных клеток страждет, поет и тащит «железо».

Кузьмин и Бубнов превосходили ближайших соперников, даже грозного крепыша Роберта Хайна. Того самого Хайна, о котором французская газета восторженно писала: «Вытянутое и расслабленное предплечье американца составило в окружности сорок шесть сантиметров! Такого колоссального мышечного массива до настоящего времени не имел решительно никто из атлетов данной весовой категории. Да и не все тяжеловесы могут похвастаться такой мощной рукой...»

Мол, противник — гигант, на победу и не надейся. Только верить всему нельзя. Первые места Бубнов и Кузьмин, судя по результатам, не должны были отдать...

После долгих раздумий Кузьмин ответил согласием на предложение тренерского совета и приступил к тренировкам.

Тридцать два вечера в зале. Два с лишним месяца в надежде.

Козырем в борьбе за золотую медаль у Кузьмина оставался жим. Его коротенькие ручки, обвитые мышцами, не знали здесь равных...

Мощный срыв штанги с груди. Кузьмин багровеет, вкладываясь в усилие. Луком изгибается под тяжестью. Сейчас у него тетивой звенит все внутри от нарастающего напряжения. «Р-р-р», — рвется из стиснутых зубов воздух. «Хр-хр», — сжимаются и разжимаются мышцы. Стрелами летят из мозга команды. Упрямится воля. Штанга вздета руками! Распяты усилием плечи, вздулись и вывернуты наружу. Голова, как между гигантскими рачьими клещами...

Полтора месяца до игр Кузьмин гнал нагрузки в жиме. Только бы увеличить разрыв с Бубновым! Он бредил в разговорах трехглавыми мышцами, лопаточными, грудными.

Внешне он очень переменился. Не потерял ни грамма веса, а живот втянулся, как у гончего пса. Жирок сбежал, и мышцы еще резче обозначились под тонкой кожей. Перебираются в движении, словно ветер рябит воду. Торс будто сплетен из живых гибких стволов. Грудь упряжью — мускулы перехлестнулись на плечи. На бедрах самые могучие мышцы, огромные, длинные. Ладонью не сомнешь — змеиная плотность. Тело несут легко, как воздух — облака. Переливы и переборы изящных связок. Великая гармония тысяч мускулов. Крепкие суставы, развернутые для опоры...

Страх поражения пересилил врожденную кузьминскую осторожность. Он повторил ошибку многих старых атлетов.

Спасение в тренировке!

А возраст сузил возможности. Подкралась усталость.

На Олимпийские игры в сборную команду страны включили и меня. Поневоле я стал свидетелем финала долгой борьбы.