8
0И вот спустя четыре месяца три из четырех рекордов Деда отобраны в один день!
— Бубнов с возрастом плотнел, а границы весовой категории неизменны, — кипятился Павел Продолговатый, автомеханик, прозванный так за высокий рост. — Плюнуть на успех и привычные веса? Страшно. Вот и терпел. С кожи да мускулов сгонял до пяти килограммов!
— Я-то знаю, — многозначительно отозвался Николай, низкорослый крепыш, шахтер.
Я познакомился с ним в Макеевке на руднике, где работал сменным инженером. Сдружились. Вместе начали тренироваться. Вместе вошли в сборную команду страны.
— Знаю сгонку! — Николай сдавил ладонями худое лицо.. — Все как после блокады. Хлеба позволительно малюсенький ломтик. Гарниры тоже не для меня. Подавай выжимки. А пить? Сгораю от жажды, а можно два стакана после тренировки, и конец. Гляньте, — он выставил руки, — таких крупных вен и тонкой кожи не сыщешь.
— А кто неволит? — внезапно вмешался Виктор Михайлович. — Ну кто? Сам, сам!
— А кто вас неволит в возрасте тренироваться? — обиделся Николай.
Кузьмин даже присел от ярости.
— Не забывайся, малый! — Он выругался. — И спорта не нюхал, а раскис.
«Эге, задели тебя рекорды Бубнова! — подумал я. — Зашалили нервишки». Я поставил штангу на стойки. Прошелся, налаживая дыхание. Вытер пот.
Мимо прокосолапил надутый Виктор Михайлович.
Продолговатый заговорил тоном пониже:
— Бубнов из-за сгонки слабел. С первых мест в мире скатился на шестое. Ты бы, Коля, тоже перекинулся в легкий вес.
— Не глупи, — возразил Николай. У него было смущенное и расстроенное лицо. — Чуть что, и в крайность. Такой спорт?! Брошу лучше! — И зашептал: — Бубнов донял Деда. Почти нокаут. Ясное дело, он из семи чемпионов мира самый пробиваемый: возраст. Откуда черпать силу? Вот и долбят. И крысятся. Сначала Сашка Вадков. Теперь Бубнов. Подожди, американцы привезут Роберта Хайна. Вот свалка выйдет!
Я вытянул ноги, дав мышцам свободу. Они затвердели крупными желваками. Я подумал, что неплохо бы отмассировать их. Решил сбавить нагрузку. Перехватишь — жди, пока отойдут.
Виктор Михайлович стучал штангой на дальнем помосте, перебрасываясь замечаниями с тренером Кислицыным.
— Дед всыплет, — не унимался Павел Продолговатый. — Нашли слабенького. У него рекорд в жиме. С налету не возьмешь.
— Положение Деда не из приятных, — посочувствовал я. — Рисковать именем. Проще уйти на покой.
Виктор Михайлович принял вызов и жизнь подчинил одной цели: победить на Олимпийских играх!
Он обладал звериным чутьем на работу. Выполнял ее ровно по физическим возможностям. С величайшим искусством извлекал из организма нужное усилие, не будоража нервов. Намеренно входил в опасные перегрузки.
