3
0А выступают с азартом, как ни в чем не бывало.
Тренер расхаживает в коридоре и напевает себе под нос. Его ботинки отчетливо стучат по полу.
«В Париже надо выступать здорово. Русские всегда выступали здесь с блеском». Вспоминаю Шаляпина, Поддубного. Какая реклама: «Сильнейший человек всех времен и народов!» Это, конечно, крепко преувеличено.
— «Юный корнет и седой генерал...» — доносится из коридора тенорок тренера.
— Эх, надоело в песнях душу разбазаривать! Костя, пойдем поглядим на зал, — зовет меня Сергей.
Мы идем по бетонной лестнице. Внизу стоят уже два полицейских. Тот, который не пропустил репортеров, останавливает Сергея за плечо. Щупает его мускулы. Вертит. Сергей ошалело хлопает глазами. Я сам не пойму, что нужно этому человеку в крылатке. Наконец полицейский хлопнул Сергея по плечу.
— Хороший коммунист!
— Ну и нахалы! — говорит мне Сергей уже в зале. — Но что делать? Бить по морде?
— По морде нельзя, — назидательно объясняю я. — Будет международный конфликт. Надо оформить протест через посольство.
Сергей недоверчиво глядит на меня.
— А ну тебя! Тут серьезное дело.
— Какое серьезное? Он завидует, а ты кипятишься.
— Хамье! Один предлагает проституток, другой говорит глупости. В газете пишут, что я жизнерадостный комбайн для поднятия тяжестей.
— Они от всего сердца, Сережа, — смеюсь я.
С нами здоровается президент спортивной федерации. Мы шаркаем ногами и кланяемся, словно испанские гранды. Я удивляюсь себе.
На помосте — сверкающая никелем штанга. Сергей ловко вспрыгнул на сцену и попробовал гриф.
— О'кэй! — сказал он развязно. — Только поднимай.
В раздевалке он лег на раскладушку, а я сел на стул. Потом к нам заглянул Гуляев и сообщил:
Мухачами называют ребят из легких весовых категорий. Они всегда выступают раньше нас.
Сергей с Гуляевым ушли.
Редкие голоса в коридоре. Приглушенный уличный шум. Неуютные стены.
Скоро Сергей и Гуляев вернулись. Сергей снова прилег и опустил на пол руки. Гуляев массировал его с явным удовольствием.
— Я дипломированный массажист, — хвастался он. — Для нас, спортсменов, массаж — великая вещь. Мышцы приучаем слышать.
— Братцы, да это же носилки! — всполошился Сергей, ощупывая «раскладушку».
— Вздор! — успокаивает Гуляев. — Вздор!
— Нет, не буду лежать. Ни за что не буду. Я еще не труп!
Я задремал. Может быть, на две-три минуты. Когда очнулся, Гуляев рассказывал:
— ...Я к нему пришел и говорю: «Вы честный человек, Пальяр». А Пальяр мне в лоб: «А вы откуда знаете?» — Гуляев бережно мнет размякшее плечо Сергея и улыбается своим словам. — Я опешил, а Пальяр разошелся, кричит: «Может быть, вы расскажете мне, как я получил это кафе?! Ха, «честный человек» был гарсоном и прислуживал на пляс Пигали в бистро.
