3
0
— А эта продавщица в свитере и коротеньких брюках — вот женщина! — Тренер холост и говорит о женщинах снисходительным тоном интересного мужчины, избалованного вниманием.
— Прекрасна! Особенно ноги. Мрамор.
Мы встали тридцать минут назад, а у меня несвежая, усталая голова. Несмотря на снотворное, я заснул поздно. Тревожное забытье с частыми пробуждениями.
Тренер снова с шутливой деловитостью измеряет окружность моего бедра и своей талии. Восклицает:
— Надо узнать, как Линяев.
— Четвертое место. Я узнал, пока ты мылся. Первый — англичанин. Второй — болгарин. В толчке болгарин коснулся коленом помоста, а так бы англичанину крышка.
Все перемешалось в голове. Как мышцы — в силе? А срывы будут? И судьи у меня сегодня на редкость неудачные. Из тех, что с радостью против нас.
...Я видел себя на пьедестале почета. Видел, как я проигрываю. «Срывался» в подходах. И снова красиво побеждал. Горело лицо.
Скорее, время! Скорее!
Минувшей ночью, последней перед выступлением, уже засыпая, внезапно представил себя в зале. Один и море людей. Штанга ломает меня. Я борюсь с ней из последних сил. Проигрываю, проигрываю! И отчетливо, до выхолащивающей усталости, чувствую, как это тяжело.
Во сне все страшнее...
Дикий приступ отчаяния выбил сон. Захотелось немедленно зажечь свет. Я замер, вытянутый, как доска, и сдержался.
В своей кровати посапывал тренер.
Я не мог лежать. Одеться и уйти. Руки нащупывают одежду на стуле. Уйти, сбежать из этого мира, где поднимают тяжести, где каждый шаг — пот и напряжение такой степени, что весь в пламени...
«Гррр», — ревут автомобили на улице. Струится из щелей жалюзи холодный свет рекламы. Неясные белые пятна — мои простыни.
— Взять себя в руки! — шепчу я. — Преодолеть! Это слабость. Я здоров и силен. Даром ничто не дается, только с боя. Слышишь?!
«Думай, слышишь, маленький человечек в моем мозгу, думай! Думай, о чем хочешь. Ты блуждаешь в моей голове. Ты — это я, и я приказываю тебе: Думай! Чувствовать сейчас больно».
Руки сцеплены за головой. Надо мной потолок. За ним — небо и звезды. А я лежу в закрытой на ключ комнате и думаю.
«Кто виноват? Я во всем так. Ты знаешь это, Верхарн. И ты не спросишь, зачем мне такая жизнь. Ты понимаешь меня. Вспомни свои слова.
Скачи, во весь опор скачи, моя душа!
Стреми по роковым дорогам бег свой рьяный,
Пускай хрустит костяк, плоть страждет, брызжет кровь!
Лети, борясь, ярясь, зализывая раны,
Скользя, и падая, и поднимаясь вновь!
Да, я живу так! И не могу иначе. Ни в чем. И в спорте — тоже. Мне не писали учебников, и в мире не было человека, который сказал бы, что и как делать. А я хотел еще большей силы. Не из честолюбия, нет. Я мечтал покорить силу своему разуму и воле. Найти законы, по которым развивается сила...
Я пытаюсь докопаться до сути. Искать трудно и больно.
