3
0В вечернем выпуске он видел фотографию чемпиона и сейчас узнал его. Приветливо встряхнул газетой.
На этот раз он вышел к морю за каких-нибудь пятнадцать минут. Уселся на гранитный парапет. Плескалась вода. Из порта выползал огромный пароход.
Вспомнил, как вечером на соревнованиях кто-то некстати и громко рассмеялся в зале. Он только что поднял штангу на грудь и с виду очень легко. А на самом деле он едва поднялся, преодолевая проклятый закон тяготения, и дрожал от напряжения. Неожиданный смех крепко помешал. Он сбился с темпа и поспешил. Потерял нужную попытку.
Легкий ветер шевелил волосы и ласкал лицо.
— Вот я и добился своего! — сказал тихо, вполголоса.
Он думал, что обрадуется. Но радости не было. Удивился — почему? Мысли набежали разом, как тучи в ветреную погоду.
«А если... если бы я и в другом добился такого успеха! — Он представил это и замер, поняв себя. И решил: — Вот тогда был бы счастлив».
Это «другое» было глубоким увлечением историей. Она полонила его еще подростком. Часто, сидя среди запыленных ветхих книг, воскрешая великие события прошлого, он мечтал о будущем. О том, как он напишет прекрасную и единственную в своем роде книгу о революциях. Это будет честный самозабвенный труд. Вероятно, труд всей жизни. В нем будет воздано должное всему. И давно минувшее свяжется в непрерывную гигантскую логическую цепь событий.
Где-то в глубине души он верил, что такая работа у него получится.
Забрезжил рассвет. Он услышал хриплые крики и стук моторов. От берега отплывали лодки.
Соскочил с парапета и побрел в гостиницу. Возле киоска его обогнал грузовичок и тут же остановился. Шофер вытащил кипу газет и бросил продавщице на прилавок. Уехал.
Он купил газету. На первой полосе увидел портрет знаменитого преступника с измученным лицом. Прочел: «Вчера казнен Шосман». А пониже заметил себя со штангой в руках. Фотография была мутная, неразборчивая, хотя и занимала полстраницы.
«Ну что же, — решил он. — Для них я очередная сенсация. — Усмехнулся, когда подумал: — Не убийца, но тоже сенсация».
Вспомнил, что сегодня вечером будет уже дома. На душе сделалось радостно и спокойно. И понял, что не смог бы прожить здесь больше ни одного дня...
Нет ничего тяжелей на свете, как ждать, ждать, ждать!
Я проснулся в шесть часов. Тренер читал книгу в своей постели. Я полежал немного, силясь припомнить увиденное во сне. Затея не из легких. Включил приемник. Звучал незнакомый инструмент. Чудно, заунывно и гибко, словно человеческий голос.
Тренер кивнул мне и начал зарядку.
— Узнать, как выступил Иван? — Тревога не покидала меня с вечера.
— Разбудишь. Соревнования закончились ночью. Подожди.
Я не жду. Беру трубку и говорю телефонистке номер комнаты.
Телефонистка не поняла. Я сказал:
— Цвай, цвай, цвай.
