5
0И минуты не проходит, как мы оказываемся закиданы зерном, лепестками роз, деньгами и бог знает чем ещё, чуть ли не задушенные многочисленными объятиями и оглушённые их голосами.
Кто-то включает музыку, нас тянут к столу, усаживая во главе. На белой скатерти полно еды и выпивки. Этой ночью едва ли кто-то будет спать. Во всей округе. Очень уж шумное у нас сегодня счастье.
– Горько! Горько! Горько! – доносится то и дело.
Губы горят от поцелуев, в голове шумит от количества выпитого шампанского, а в груди разгорается жаркое солнце. Я себе воздушный шарик напоминаю, так меня распирает от всех эмоций. Хотя все они меркнут в сравнении с тем, что взрывается в моей голове, когда Андрей вручает мне в руки тонкий, но увесистый конверт формата А4, украшенный маленьким кокетливым бантиком изумрудного цвета. Бантик, подозреваю, дело рук Майи, очень уж хитро она косится, хотя стоит поодаль, вместе с основной массой наших гостей, пока её брат, уловив момент, отводит меня в сторонку и вручает свой свадебный подарок.
– Пусть это будет символом нашего с тобой союза, моя красавица, – улыбается Андрей.
Что сказать, умеет этот мужчина интриговать. Пока вскрываю пакет, в голове сто возможных теорий проносится, что это за дар такой необычный. И ни одной верной, как оказывается по итогу. Потому что этот идеальный мужчина дарит мне ничто иное, как мою же ферму.
Голос позорно садится, хрипит, пока я снова и снова вчитываюсь в печатные строки дарственной, согласно которой теперь я буду единоличной собственницей всей территории и прилагающихся к ней строений.
– Ты купил для меня ферму?
Причём далеко не сегодня. И не вчера. А в тот день, когда передал мне ключи от дома. Два с лишним месяца назад.
Не договариваю. Просто не нахожусь со словами. И всё перечитываю и перечитываю документ. Раз тридцать, не меньше. Настолько мне до сих пор в это не верится.
– Она тебе сразу понравилась, – пожимает плечами Громов.
Да с таким видом, словно и нет в его поступке, стоимостью в целое состояние, ничего такого.
– Гром… – тяну плаксиво, подняв на него наполненный влагой взгляд. – Ты сумасшедший. Но я тебя так люблю.
Я всё-таки плачу. Да и как мне не плакать, когда он мою мечту исполнил? И сам весь такой замечательный. Самый лучший. Такого больше ни у кого нет. Только у меня.
– Вот с этого и надо было начинать свою благодарность, – ворчит встречно Андрей, и тянется ко мне, чтобы стереть все солёные дорожки на моих щеках. – Не со слёз. С того, что ты меня любишь, – дополняет не менее ворчливо.
А объятия, которыми он меня к себе привлекает, несут исключительно нежность и заботу. Хотя это не мешает ему, выдержав небольшую паузу, добавить:
– Вообще-то я думал, ты меня опять бить будешь…
С моих губ срывается смешок.
