5
0– Что? Ты же сам сказал, чтоб исполняла всё послушно, как ты, – невинно хлопаю ресницами, едва сдерживая желание рассмеяться.
– Ещё немного, и я реально приторможу у обочины. Посмотрим потом, кто кого в итоге отшлёпает, – ворчит Андрей.
Я всё-таки смеюсь. А он в итоге и правда тормозит. Только не совсем у обочины, а свернув в специальный карман для стоянки.
– Эй, ещё даже не вечер, – наигранно возмущаюсь такому самоуправству.
– Кто сказал, что я могу любить тебя только по твоему особому графику? – не соглашается со мной Громов, отстёгивая ремень безопасности.
Отнимает у меня пончик, кидая его обратно в коробку. Коробку тоже убирает с моих колен, перекладывая назад. Мимо по дороге несутся десятки машин, но Грома это не волнует. Он тянет меня на себя, устраивая сверху.
– У тебя стёкла не тонированные, – напоминаю тихонько.
– Здесь никого, кроме меня и тебя, нет, – усмехается он.
Заявление сомнительное, но я не спорю. Хоть и чувствую себя немного глупо. С другой стороны, кто сказал, что совершать безумства можно только в двадцать лет? В сорок пять тоже можно. И даже нужно. Повышает не только градус настроения, общее самочувствие, но и способствует укреплению отношений. Правда в итоге до фермы мы добираемся вместо часа все два. Но это ерунда. Лично я готова везде и всюду опаздывать, если это сулит мне море удовольствия рядом с любимым мужчиной.
В моё отсутствие за цветами неплохо присматривают Филипок и Никитич. Они даже помогли мне на днях с обработкой от вредителей, притащив свой распылитель. Но никто не позаботится о моих цветах, как я сама. Впрочем, у меня есть Гром, и он, в отличие от Гриши, не боится замарать руки в земле, да и я ежедневно слежу за тем, чтобы земля оставалась чистой и росту моих красавиц ничто не мешало, так что сильно напрягаться не приходится, несмотря на большой периметр посадок. А перед самым отъездом мне звонит один из главных закупщиков по прошлому.
– Да, Евгений Иванович, я вас слушаю, – отвечаю ему, давая Грому знак притормозить с отъездом.
Тот понятливо кивает и подходит ближе.
– Здравствуйте, Лидия Егоровна, очень рад вас слышать, – слышится в динамике приятный мужской баритон. – А я к вам по делу.
– Если это по поводу поставки цветов, то, боюсь, я вам мало чем смогу помочь. Я с некоторых пор больше не имею никакого отношения к “Лилии”, так что по всем вопросам теперь обращайтесь к Григорию и остальным сотрудникам, – говорю, как есть.
– Вот как… – на мгновение теряется собеседник. – Это многое объясняет.
– Вы не знаете? Вашу “Лилию” временно прикрыли за несоблюдение санитарной и пожарной безопасности.
– Быть того не может, – срывается с моих губ вперёд мысли, после чего я вспоминаю телефонный диалог Судакова.
Может. Ещё как может.
