Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

Гриша так и не поднимается. Сидит на газоне, смотрит на меня и Лиду волком, утирая кровь с дважды пострадавшего носа.

А ведь только-только синяки после драки с Тимуром начали проходить…

Лида же и вовсе не смотрит на него, подходит ко мне ближе, с тревогой заглядывая в моё лицо.

– Ты в порядке? – шепчет взволнованно, аккуратно касаясь пальчиками моей пострадавшей щеки.

Я киваю, пусть это и не так, а она также тихо добавляет:

По-прежнему сидящий на земле Григорий мрачно ухмыляется на такое проявление обеспокоенности его жены не к нему, а та продолжает игнорировать его присутствие. Берёт меня за руку и тянет за собой в сторону подъезда. И я знаю, что это подло и совсем мне ни к лицу, но не могу удержаться. Обнимаю её плечи.

– Шлюха! – слышится вслед.

Торможу, как в незримую стену врезаюсь. Но развернуться к уроду не успеваю.

– Забудь. По себе судит, – фыркает Лида и тянет меня дальше к двери подъезда.

Почему я позволяю ей, как послушная марионетка?

Наверное, в каком-то смысле всегда так было…

У меня вечно будто внутренняя особая установка срабатывает, не позволяющая ей ни в чём отказывать. Она у меня на генном уровне вшита. Ничем и никак не исправишь, хоть что делай.

О том и думаю, пока мы поднимаемся в лифте.

Уж лучше о том, чем обо всём, что наговорил Гриша.

Особенно по той части, которая чистая, пусть и не совсем красивая, но всё же правда.

– Садись, – вырывает из череды этих мысленных странствий Лида, указывая на диван в гостиной зоне, едва мы заходим в квартиру.

А я так увлекаюсь своими невесёлыми думами, что даже не спрашиваю, с какой целью. Просто сажусь, как велела. Она же проходит сперва на кухню. Находит в одном из шкафчиков аптечку и возвращается обратно ко мне вместе с дезинфицирующими и перевязочными средствами. Ничего не говорит, просто молча принимается обрабатывать мои раны. Сперва ту, что на нижней губе. Прикосновение ватной палочки, смоченной в дезинфицирующем средстве, неприятно жжёт, но я стойко терплю. Она несколько раз проходится ею по краям лопнувшей кожи, заметно хмурясь.

– Всё так плохо? – усмехаюсь уголком со здоровой стороны.

– Угу, – кивает Лида с самым суровым выражением на лице. – Как теперь прикажешь тебя целовать вот такого? – осматривает мои губы со скепсисом.

– С закрытыми глазами? – предполагаю.

Ответом мне становится фырканье. И намеренно излишнее нажатие палочки на рану. Приходится стиснуть зубы покрепче, чтоб не выдать собственную реакцию.

– Поговори мне тут ещё, – ворчит Лида. – Зачем вообще напал на него? Пусть бы себе болтал дальше. Будто первый день его знаешь. Он только и умеет, что гавкать, потому что на другое не способен.

– Видимо, потому, что тоже ничуть не умнее, – вздыхаю.