Развод в 45. Я тебя не прощаю (СИ)

Он встречается с его челюстью с глухим звуком. Время будто останавливается в этот момент. В ушах звенит, а перед глазами пляшут цветные пятна, столько жгучей ярости вмиг переполняет меня. От удара голова Гриши дёргается вбок, и на мгновение я вижу в его глазах удивление, прежде чем улицу заполняет его болезненный вопль.

Вероятно, ничему его жизнь не учит. Мы же с крестником ходим в один зал, не только плаванием в бассейне одним я увлекаюсь.

Вместе со вторым воплем бывший друг бросается на меня. В этот момент взволнованно вскрикивает и Лида. Его кулак летит мне в лицо, но я успеваю поставить блок, а затем и вовсе перехватить руку. Скручиваю запястье, чувствуя, как хрустят суставы. Гриша рычит от боли, но не сдаётся. Второй рукой пытается достать меня, но я уклоняюсь, толкаю его. Он теряет равновесие, падает на асфальт.

– Ты за это ответишь! – снова вопит.

Гриша поднимается рывком, словно дикий зверь, готовый к прыжку. В его глазах плещется такая ненависть, что на мгновение я замираю. Но только на мгновение. Судаков бросается на меня, целясь в солнечное сплетение. Я уклоняюсь, опять перехватываю его руку, но на этот раз мой противник готов, успевает провести подсечку. Мы оба валимся на землю, катаясь в пыли под новый вскрик Лиды. Он тонет в грохоте нашей схватки. Считанные мгновения, и я беру верх. В самом прямом смысле. Гриша извивается, как змея, пытается ударить коленом. Я удерживаю его одной рукой, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. И бью… бью… бью… наношу удары свободной рукой один за другим. Срываюсь по-полной. Плохо отдаю себе отчёт в том, что происходит. В мозгах до сих пор, как на повторе, пульсируют его пропитанные ядом словечки про дешёвую романтику, записочки и обоссаные гаражи. Потому и не сразу реагирую на ещё один раздавшийся совсем близко громкий вопль:

– Андрей Михайлович, вы же его так убьёте! – вмешивается прибежавший на шум охранник со въезда на придомовую территорию окружающих нас высоток. – Андрей Михайлович!

То и становится моей ошибкой. Отвлекаюсь всего на пару мгновений. Но теперь не Гриша, а я внизу – повален на подметённый нами обоими асфальт. И теперь уже Судаков бьёт со всей дури, не жалея силы. Его кулак врезается мне в челюсть с такой мощью, что в глазах темнеет. Второй удар приходится в солнечное сплетение, выбивая весь воздух из лёгких. Я задыхаюсь, пытаюсь вдохнуть, но не могу. Гриша наваливается сверху.

– Получай, сука! – рычит он, занося кулак для нового удара.

От него спасает всё тот же охранник, быстренько осознавший свой косяк, кинувшийся на помощь. В отличие от наших голых кулаков, наполненных лишь яростью, у мужика есть здоровенная бита. Та ещё вещица… И минуты не проходит, как между мной и моим бывшим другом возникает знатное расстояние в несколько шагов.