6
0Ужин действительно значительно улучшил мое состояние до вполне сносного. Меня перестало тошнить и трясти, а благодаря тому, что Князев сменил декорации, утащив меня из меланхолии терапевтического корпуса, показалось, что все преодолимо. Он просто не давал мне погрузиться в отчаяние и испугаться. Даже сгорбившийся под душем, он казался мне самым надежным во всем, что происходит.
Я держала смеситель, получив разрешение пялиться на всего Князева и осознавать, что у меня в паспорте — его фамилия. Он растирал здоровой рукой пену по своей груди, а я ловила себя на том, что представляю Князева своим. И что не гад он, каким казался, а пытался меня спасти с самого начала. И ведь это объясняет смену его настроений. Ну зачем он записал меня в свои жены? У него проблем что ли мало? Еще и бросился меня защищать в операционную. Он не гад. Он герой.
— Когда все это для меня закончится, ты мне оставишь свою фамилию на память?
Он обернулся через плечо и слабо улыбнулся.
— Да! — спохватилась я, выключая воду.
— Теперь ты, — кивнул он на душ.
— Что? — моргнула я.
— Прости, но… мне важен не только свой собственный запах, — покривил он уголки губ.
— А если я в обморок упаду? — возмутилась я.
— У тебя — регенерация.
— Моя очередь на тебя пялиться, — вздохнул он и, обмотав бедра полотенцем, оперся задом о раковину, сложив руки на груди. — Давай.
— Выйди, пожалуйста, — насупилась я.
— А вдруг ты в обморок упадешь? Одного сотрясения тебе хватит.
— Я не собираюсь никуда падать.
— Не вредничай. Полезай в душ. Это приказ.
— С чего ты мне приказываешь, я же уволилась сегодня? — уперлась я.
Кроме того, ты сам меня назначил твоим врачом. Так что, Ярослав Сергеевич, марш в постель.
Князев усмехался все шире на мою браваду, но когда я закончила, серьезно посмотрел мне в глаза:
— Я тебя оставлю, а ты начнешь думать тут обо всем в одиночестве и не придумаешь ничего хорошего. Шелест воды в душевой — лучший дуэт для отчаяния. Не хочу тебя бросать, но могу отвернуться.
Я замерла, изумленно глядя в его глаза. И следом, поддавшись порыву, шагнула к нему и поцеловала.
А когда я обескураженно собралась отстраниться, вдруг обхватил за шею и с голодом вжался своими губами в мои. Ох, как закружилась голова! По ногам прокатилась горячая волна, и едва не подогнулись коленки. Я тяжело задышала в его рот, со всхлипом хватаясь за его здоровое плечо. Князев отстранился ровно настолько, чтобы парализовать своим темным взглядом из-под ресниц.
— В душ, — приказал хрипло, и я даже не подумала что-то пикнуть против.
Развернулась к нему спиной, стянула пижаму и шагнула в кабинку. Пока капли упруго покалывали кожу, я пялилась в стенку, изредка моргая. Тело оцепенело. Нет, хватит с меня на сегодня. Я не могу повлиять на что-либо. А особенно на Князева за спиной.
